Царскiй опричникъ № 4
Иподиакон Николай Савченко
"Церковный" сталинизм - метастаз сергианской "экклезиологии"7-й выпуск альманаха “Православие или смерть!” (главный редактор - Андрей Рюмин) целиком посвящён Совещанию предстоятелей и представителей автокефальных православных церквей в Москве 9-17 июля 1948 г. Выпуск снабжён двумя большими фотографиями: патриарха Алексия I и советского диктатора И. В. Сталина.
В предисловии редакции альманаха Сталин назван “величайшим политиком XX века”. Редакция утверждает, что в 1943 году он стал “верующим” и всю свою оставшуюся жизнь трудился на благо Церкви. Всех, кто это отрицает, редакция безапелляционно характеризует словом “либералы”.
Редакционная характеристика Сталина невежественна и возмутительна. Не совсем понятно, как можно согласовать утверждение о мнимом “покаянии” Сталина с его наставлением секретарю ЦК Суслову в 1947 г.: “не забывать об атеистической пропаганде среди народа”. Можно также вспомнить, что, по сведениям доктора исторических наук Шкаровского, из общего числа 14447 храмов, оставшихся в стране на 1 января 1949 г., Сталиным было открыто только немногим более 1300, в то время как на оккупированных германской армией территориях их было открыто более 10000. Кроме того, с 1948 по 1953 г. не было открыто ни одной церкви, тогда как более 700 подверглись закрытию.
Если к этим сотням храмов прибавить те сотни, которые были закрыты до 1945 г. на бывших оккупированных, но “освобождённых” красной армией территориях, то получится, что даже с 1943 по 1953 г. Сталиным было закрыто церквей больше, чем открыто.
Противно истине также ставить в заслугу Сталину начало выпуска “Журнала Московской Патриархии” и открытие духовных учебных заведений. ЖМП тех лет переполнен величаниями “богопоставленному”, “богоизбранному”, “богодарованному гениальному Верховному Вождю”, “идеалу всех людей”, “столпу правды социальной”, имеющему “пророческое видение будущего” и т.п. Статьи и соборные решения МП того времени являются первым исполнением слов Апокалипсиса: “И дивилась вся земля, следя за зверем, и поклонились дракону, который дал власть зверю, и поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему?” (Откр., 13: 3-4).
Совершенно непонятен также и восторг редакции по поводу решений Совещания предстоятелей и представителей поместных церквей 1948 г. Помещённые в книге Шкаровского “Русская Православная Церковь и Советское государство в 1943-1964 годах” документы: доклад Совета по делам РПЦ в ЦК ВКП(б) от 14.02.47 и письмо в ЦК председателя Совета Карпова позволяют видеть, что все решения совещания были спланированы за полтора года до самого события и были внушены отнюдь не Духом Святым, а Центральным комитетом богоборной большевицкой партии в его интересах.
“Вертоградъ - Информ” № 7 (40) 1998
ОТ РЕДАКЦИИ:Притча сия (о “православном сталинизме”) с замечательной наглядностью являет нам, как на “ревнителях” (типа г-на Душенова & Со) сбываются слова Пророка: "солга неправда себе” (Пс. 36, 12). Особенно замечательным представляется то, что обличает “историософические” фантазии a la “Русь Православная” (alias “Православие или смерть”) то именно, что тамошние идеологи кладут во главу угла - сугубо количественный подход. Так, г-н Душенов, рассуждая о “расцвете” Православия под тов. Сталиным, нахально пишет: “Несмотря на многословные официальные утверждения о нынешнем “расцвете” Православия под крылом ельцинского режима, факты подтверждают: количество православных приходов МП сегодня так и не достигло уровня 1948 года. При Сталине церквей было больше, чем сейчас!” Приведённые выше, в заметке Л.Савченко, количественные показатели позволяют утверждать, что ежели судить о “расцвете” церковной жизни по числу открытых храмов - то нам с куда большим основанием следует говорить о “православном гитлеризме”. Давно уже ни для кого не секрет (кроме тех “православных”, у коих всё ещё не перебродила “комсомольская юность”), что “церковная политика” Третьего Рейха буквально по всем параметрам была предпочтительнее подобных акций Совдепа, и куда ближе к идеалу Царской России. Об этом, кстати, недвусмысленно свидетельствовал не кто иной, как сам тов. Сталин, сказавший в своей речи 6 ноября 1941 года буквально следующее: “По сути дела гитлеровский режим является копией того реакционного режима, который существовал в России при царизме”. Мы должны сознаться, что мы более умеренны в своих воззрениях, нежели “вождь и учитель” всех “православных патриотов” постсоветского разлива. Никакие наши профашистские симпатии не позволят нам уравнять Третий Рейх и Православное Царство. Но если уж браться сравнивать - то Хазария-СССР тысячекратно хуже Германии Гитлера.
Существует, впрочем, и ещё один неопровержимый факт, совершенно убийственный для новоизмышленной доктрины “православного сталинизма”. В упоминавшейся выше работе М. Шкаровского (о временах послесталинских) можно прочесть вот ещё что: “...церкви были сделаны серьёзные уступки ... впервые (выделено нами - Ред.) за всю советскую историю православной церкви разрешили напечатать Библию, Евангелие, в 1956 г. (выделено нами - Ред.) они вышли общим тиражом 50 тыс. экземпляров...”. Вот ведь как получается - за всю десятилетку “православно”-сталинского “расцвета” напечатать Евангелие так и “не разрешили”... Сие совершенно закономерно - за помпезным фасадом сталинской лже-именной империи, за “всеправославньми” совещаниями, за горячечными мечтаниями о “Московском Ватикане”,- немудрено, что как для сталинского правительства, так и для сталинских “князей церкви” - Евангелие Христово оказалось не нужно.
Чем же заключить наше рассуждение о ереси “православного сталинизма”? Опасаться должно, как бы на этих “православных” не исполнилось ещё одно пророческое речение: “проклят человек, иже надеетя на человека” (Иер. 17, 15). Что и говорить, нонконформизм в “Руси Православной” (alias “Православие или смерть”) бьёт прям-таки “через край”. Но вся цена его - в базарный день копейка. Это - “сергианский нонконформизм”.
