Царскiй опричникъ № 7 (1999)
Б. Русланов
Анархизм справа"Из Нет непримиримого - Слепительное Да"
(Вяч. Иванов)"Никто не может уйти от дада"
(Т. Тцара)Берясь рассуждать об анархизме с точки зрения Правых, надобно провести чёткое различение анархизма дореволюционного от анархизма пореволюционного. Несмотря на как бы одинаковое "имя" - это разные "-измы". И ежели каждый из этих двух "-измов" мог бы сказать словами известного "дадаиста" Тристана Тцара: "предстоит большая работа, разрушительная, отрицательная: вымести, вычистить...", то по вопросу о том, что именно надлежит "вычистить" - ответы будут даны противоположные. Анархизм "дореволюционный" покушался на драгоценную для нас Россию православную и самодержавную - и потому не имеет в наших глазах ни тени "оправдания". Кстати говоря, глубинная незаконность противогосударственных, противовластных (сиречь - против власти Помазанника Божия и властей от Него поставленных) поползновений "дореволюционного анархизма" была ясна даже для его наиболее рьяных адептов (коль скоро в них, по Гоголю, оставалась "крупица Русского чувства"); для того же Бакунина, в минуты (справедливости ради сказать - достаточно редкие) "национального опамятования" способного написать и такое: "должно сродниться с нашей прекрасной русской действительностью и, оставив все пустые претензии, ощутить в себе, наконец, законную потребность быть действительными русскими людьми".
Поэтому, повторим ещё раз, все анархические посягновения на "прекрасную русскую действительность" - были достойны, как minimum, полицейских санкций и "старый режим" наш можно упрекнуть, пожалуй, лишь в излишней мягкости к своим наглеющим год от года "могильщикам".
Но всё коренным образом изменилось после того, как в результате революционной Катастрофы 1917 года, полумёртвая Россия, по образному выражению известного монархофашистского публициста Ф. Винберга, была распростёрта "на анатомическом столе, под безпощадным ножом пейсатого вивисектора". На этом "анатомическом столе" к моменту написания "Моей борьбы", по свидетельству автора этой едва ли не самой после Евангелия ненавистной жидам книги, "тридцати миллионам позволили умереть от голода в страшных мучениях, в то время как ... евреи и жулики с фондовой биржи добивались господства над великим народом" (под "великим народом" А. Гитлер имеет, разумеется, в виду братский арийский Русский народ, ведь согласно тому же Гитлеру: "совместными усилиями демократия и марксизм сумели разжечь между немцами и русскими совершенно безрассудную, непонятную вражду: первоначально же оба народа относились друг к другу благожелательно. Кто мог быть заинтересован в таком подстрекательстве и науськивании? - Евреи...").
При таковом положении дел, Русский монархизм и национализм (а в иудо-коммунистическом СССР, напомним, в его начальные десятилетия, слова: "такой-то - монархист и националист" вполне заменяли собою приговор и были равнозначны расстрельной статье) из силы "охранительной", консервативной с неизбежностью должен был преобразиться в силу революционную, по отношению к сов. власти и сов. государству - анархическую. Коль скоро, СССР - был измышлен и воплощён как анти-Россия, то всем "действительным русским людям" (по выражению Бакунина) неизбежно предстояло свершить право-анархический "выбор" - стать "пораженцами СССР" во имя России. И совсем по другому для Русского слуха должны были зазвучать слова того же Бакунина о том, что "радость разрушения - есть творческая радость" и его призыв "искать Бога в революции". И действительно, разве разрушение дел "пейсатых вивисекторов" нашего Отечества - это не радость? И разве свержение богоненавистной власти еврейского Интернационала (равно: еврейско-коммунистического и еврейско-капиталистического; они всегда работали в тесной спайке и вполне взаимозаменяемы - что со всей наглядностью мы наблюдаем ныне после "падения коммунизма" и "демократических, рыночных реформ") - разве это не есть творение Божиего дела - через Национальную Революцию?
То что истинно-русские и истинно-православные люди не могут смотреть на это дело иначе, можно засвидетельствовать такими, например, словами служителей гонимой красными жидами Русской Церкви:
"Поскольку соввласть является не от Бога, то она незаконная, и её защищать истинно верующие не должны, и такая власть, согласно Св. Писанию, должна погибнуть от меча. Следовательно, с такой властью нужно бороться - за возвращение законной власти, посланной от самого Бога" ("катакомбный" иерей Николай Лавров, 1920-е гг.).
Не так давно было обнародовано "дело" расстрелянного в 1930 году еп. Василия (Зеленцова), пытавшегося создать в противоположение безбожному комсомолу т.наз. "Союз Господних друзей" с целью вполне национал-революционной - вести "всеми средствами и силами борьбу за свободу Православия, борьбу словом, делом, мученичеством, оружием небесным и оружием земным (выделено нами - Б. Р.)".
Само слово "анархия" (в своей этимологии - т.е. буквально "без-властие") может быть, при более глубинном православно-христианском рассмотрении, истолковано как некое практическое приложение известных слов Апостола: "несть наша брань к плоти и крови, но к началам, и ко властем, к мiродержителям тмы века сего, к духовом злобы поднебесным" (Ефес. 6,12). Собрание сих нечистых духов Апостол именует "властию воздушною". Соответственно, глава воинства бесовского, собственно сам Сатана, получает наименование "князя власти воздушныя, духа, действующего в сынах противления" (см. Ефес. 11,2). Власть, утвердившаяся на "месте святе" - на месте власти Русского Царя, во всех своих проявлениях: февральском, октябрьском, перестроечном и пост-перестроечном - достаточно изобличила свой сатанинский характер, свою подчинённость "князю власти воздушной". Посему и наши взаимоотношения с данной властью должны строиться при посредстве оружия - небесного и земного.
По части же "земного" оружия - нам есть что почерпнуть из опыта "ниспровергателей", "нигилистов", "анархистов слева" - как российских дореволюционных, так и западных позднейшего времени. Поскольку "формулу для переворачивания мiра надо искать не в книгах, но в конкретном опыте. Надо сойти с намеченной траектории среди бела дня, так, чтобы ничто не напоминало о бодрствовании. Поразительные встречи, неожиданные препятствия, грандиозные предательства, рискованные очарования - всего этого будет предостаточно в этом трагичном поиске Грааля Революции" (Ги Дебор). И в этом "трагическом поиске" нам, в некотором роде, действительно "не уйти от дада". Не уйти от анархизма справа, от выработки своего рода правого ситуационизма (по Русски же сказать - политического юродства Христа ради), в "арсенал" коего вошли бы и "топорные" нечаевско-бакунинские наработки и "пост-модерновые" выкладки вчерашних и сегодняшних "новых левых". Много чего нам может сгодиться - и "ускользание от власти" по рецептам М. Фуко, и "деконструкция языка власти" (Ж. Деррида), и "делегимизация языка" той же власти (Ж.-Ф. Лиотар), и всяко-разные концепты типа "одномерного человека" (Г. Маркузе) или теории "капитализма как шизофрении" (Ж. Делез и Ф. Гваттари)...
Скажем более, для нас, православных традиционалистов, таковое пополнение "идеологического арсенала" является более чем желательным, хотя бы потому, что "Общество спектакля" научилось (и весьма ловко научилось) использовать культовые элементы Православия в своих инсценировках (вот разительнейшее доказательство того, что приближается суд мiру - столь знамения его заметны). Люди, внутренне чуждые нашим Идеалам, успешно освоили едва ли не весь "черносотенный лексикон" и угроза просто "заболтать" и Православие, и Самодержавие, и народность как никогда реальна. Как тут не восстенать Русскому сердцу при виде того, как свиньи топчут бисер церковный (ср. Мф. 7,6). Как тут не прислушаться к декадентскому лепету "мистического анархиста" Г. Чулкова:
"Социальная революция, которую должна в ближайшем будущем пережить Европа, является лишь малой прелюдией к всемiрному прекрасному пожару, в котором сгорит старый мiр. Старый буржуазный порядок необходимо уничтожить, чтобы очистить поле для последней битвы: там, в свободном социалистическом обществе восстанет мятежный дух великого Человека-Мессии, дабы повести человечество от механического устроения к чудесному воплощению Вечной Премудрости" ("О мистическом анархизме", СПб.,1906).
Тут, без сомнения, много чего перепутано, но кое-что схвачено верно - нужно расчистить поле для Последней Битвы. Для сего потребна Православная Революция (не только наподобие Исламской, но гораздо более далеко идущая). Православие не может быть частью Системы. Такой частью Системы могут быть лишь некоторые "православные". О механизме такого "поглощения" Системой неплохо сказал некогда тот же Дебор: "люди, которые выделились в сфере нонконформизма (а быть православным в безбожном государстве - это крайний нонконформизм! - Б. Р.), принимаются Системой в себя по отдельности, но лишь за счёт отречения от глобальных обобщений и при согласии на строго ограниченные и фрагментарные области для творчества". Мы не собираемся отказываться от "глобальных обобщений". Кстати говоря, к числу таковых "обобщений" относятся и теория "мiрового заговора" и понятие о "мiровом еврейском правительстве", давно и плодотворно разрабатывавшиеся в том числе и православной конспирологией.
Сегодня, когда цели сего "заговора" как никогда близки к осуществлению, нам нет решительно никаких "резонов" как-либо умерять свой национал-революционный радикализм. По отношению к "близ грядущему Антихристу" наше НЕТ должно быть сверхнепримиримым. Тогда только из этого "Нет" имеет возникнуть слепительное ДА Господу нашему, "паки грядущему со славою судити живым и мертвым".
Освобождение России из пут жидовского ига - для нас "радость велия", а для врага - Мiрового Ростовщика - несомненно, горе. Так что, как знать, не о нашей ли Революции написал некогда не доразглядевший кой-чего в октябрьской метели поэт:
"Мы на горе всем буржуям
Мiровой пожар раздуем.
Мiровой пожар в крови -
Господи, благослови!"
