Царскiй опричникъ № 7 (1999)
АРХИВ НАШЕЙ БОРЬБЫБорис Завалишин
Монархизм, фашизм и младоросскостьРедакцией "Младоросса" получено нижеследующее письмо, посвящённое вопросам, возбуждённым докладом П. С. Баранецкого и статьёй Г. А. Бутакова (см. №5 "Младоросса").
В докладе г. Баранецкого я усматриваю значительную ошибку в противопоставлении фашизма монархии, хотя бы в его словах: "я боюсь, что победит монархизм. А тогда это будет призрачной победой и для монархизма и для младоросскости".
Прежде всего, фашизм не есть форма государственного строя, а лишь необычное средство для укрепления нормального государственного строя. Да, фашизм это диктатура, диктатура патриотической группы, которая могла бы ужиться с любой основной формой правления собственной страны. С этой точки зрения, фашизм, как и младоросскость (а я не вижу между ними разницы по существу), прежде всего, реакционное начало, но не в специфическом смысле политиканов, а в его прямом: реакция на приложение разрушительной силы, при чём, как это ни обидно слышать разного толка "прогрессистам", с более искренним, верным и действительным стремлением к прогрессу. А во вторых, это есть консервативное начало, и опять таки не в смысле стремления к покою и стоянию на месте, а здоровое стремление к приобретению устойчивости, при которой только и возможен действительный прогресс без падений в стороны. Основа России - монархия. Путь к ней, возможно, идёт через диктатуру младороссов, что зависит исключительно от запаса творческих сил среди младороссов. Но как фашистское, так и младоросское движение теряют свой смысл, коль скоро государство становится на свой нормальный исторический путь, а если они превращаются в самодовлеющие организации, то между ними и большевизмом трудно провести ясную границу.
Младоросскость - это натянутый канат над бездной, прорытой большевиками, между прошлым и будущим, между берегами двух стран: страны смерти и страны жизни, по которому для спасения России должен пройти монарх. Перед младороссами стоят три задачи: освобождение, успокоение и толчок вперёд. Суждено ли им выполнить только первую задачу или все три, но каждый раз их тактика и значение будут и должны меняться. При исполнении первой задачи они должны объединить всё противобольшевистское, при второй, взять в свои руки диктатуру, а по исполнении третьей они превращаются в отдельных граждан, участвующих в общей творческой работе по мере своих индивидуальных сил.
"В России", говорит г. Баранецкий, придёт к власти тот, кто примет наибольшее участие..." и т.д. Эта формула применима к любой стране в любой момент. Россия не ищет власти, власть у неё есть. Россия ищет формы, устойчивой формы, обезпечивающей ей нормальное существование с нормальным развитием жизни, согласованным с сущностью характера и идеалов Русского народа, т.е. с его историей. Таковой формой для России является монархия. Ведь если бы советская власть управляла Россией совершенно согласно с её жизненными и историческими интересами, то ведь, наверное, не многим монархистам пришло бы в голову бороться с этой властью. Но в том то и дело, что форма советской власти, предуказанная её сущностью, её содержанием и её государственной безпринципностью и заставляет Русский народ против неё бороться. И что именно формы, а не власти ищет Русский народ, можно бы проверить тем, что предложить Русскому народу заменить диктатуру пролетариата диктатурой любой части населения, и 99%, если не все сто, спросили бы: а какая разница? И разница, действительно, была бы мало убедительна. Следовательно, и младоросскость, как нечто самодовлеющее, никакой цены не имела бы.
Ведь, откинув разногласия в политических взглядах, в тактике, даже идеях государственности, какое есть главное препятствие для Русских примириться с захватом власти большевиками? И ответ только один в том, что коммунистическая партия - самодовлеющая партия, существующая не для интересов государства, народа, а для самой себя, вопреки всяким общим интересам.
В противовес большевизму, Русская монархия всегда была жертвенна, она неизменно служила интересам народным и историческим; она вела, двигала и служила мессианству России. От Дмитрия Донского, раньше, от Игоря Путивльского, Александра Невского, через Петра Великого до Николая Второго, мы только и знаем: "а ему жизнь не дорога,- была бы во славе и благоденствии"... И отречение Николая II-го, разве не пример необычной жертвенности в служении своему народу?
Не один г. Баранецкий хочет навязать монархии стояние на месте. Помилуйте, какое уж тут стояние, когда Россия под монархами развернулась из Московского княжества в Империю от Балтийского моря до Великого океана, из шести миллионов в 180-ти миллионное население, из миллионного бюджета в многомиллиардный, с богатейшей литературой, музыкой, театральным искусством, которым мы учим Европу, а не Европа нас. С законодательством и судом, которые могли бы служить образцами в Европе, а не говоря уже об Америке. С длиннейшей железнодорожной линией и чудом - Сибирским путём. С уничтожением рабства одним росчерком пера и при всём том, с сохранением всех культур, всех племён, вошедших в состав Империи с неуклонным строительством единой великой нации. Да где же ещё второй такой пример!?
("Младоросс" № 6, октябрь 1930, Париж)
