Царскiй опричникъ № 10 (1999)
Руслан Бычков
Вопрос о власти: возвращение господ"Почему, думал я, почему любой социальный
катаклизм в этом мiре ведёт к тому, что наверх
всплывает это тёмное быдло и заставляет всех
остальных жить по своим подлым и
законспирированным законам?"
("Чапаев и Пустота")Всякая "революция" подразумевает смену "элит". Однако ж, надобно заметить, что во всех современных и околосовременных социологических теориях, даже и уделяющих пристальнейшее внимание вопросам, связанным с "функциями господства", с "властными элитами" (того же В. Парето, например), как правило, упускается из виду один из важнейших вопросов - вопрос о сакральной легитимации той или иной "элиты" (*). До некоторой степени это можно "понять",- чем ближе к "современности", тем большее и большее число антитрадиционных элементов "элиты" аккумулируют в себе. Но, тем не менее, ощущение "недосказанности" остаётся. Мы намерены (пусть и в самой малой степени) "восполнить" сей пробел. Великость затронутого предмета настоящих малых заметок побуждает нас принять в руководство известные слова Ницше: "Великие предметы требуют, чтобы о них молчали или говорили величественно, т. е. цинично и с непорочностью". Осмелимся выразить надежду, что в нашем изложении в должной мере будет присутствовать и то, и другое...
(*) Рассмотрению этого вопроса посвящён цикл статей нашего постоянного автора А. Елисеева
.
"В России 75 лет уже две партии - кто за кремлёвской стеной и кто вне" - правильно пишет в своей книге "Заговор против народов России сегодня" (М., 1999)
(**) Строго говоря, автор этот
"Только жизненное пространство и борьба за него. Видеть владельцев пространства и попытаться отнять пространство у них. Это вынужденная задача: пространство ограничено и жизни вне его не существует. Вне - только прозябание и пожизненное безперспективное батрачество". "Национальное возрождение немыслимо без передела жизненного пространства". "Начало процесса возрождения назывется национальной революцией". "От корпораций несёт гнилью, и главное, к чему должна приучить нация своё самосознание - выявлять эту заразную гниль". "В переломные моменты истории в России всегда играют две партии - биологически выродившиеся владельцы жизненного пространства и биологически качественные претенденты".
Вроде всё и верно, да только что-то не видно среди многочисленных "претендентов" - биологически-качественных ("оппозицию" автор справедливо не жалует; Православие (несправедливо) - тоже). Особого внимания заслуживает, в данной связи, "диалектика" рабов и господ. Об этом у С. Морозова тоже есть свои суждения: "О том, что есть такие люди - пеоны, холопы - нужно сказать особо. Пеон... не социальное положение, а состояние души. Это крестьянин, живущий чуть выше грани абсолютной нищеты, смирившийся со своим положением, ничего не требующий, ни на что не надеющийся и продолжающий род по мере возможности - всеми силами пытаясь отхватить от жизни маленький кусочек чего угодно - в рамках того, что ему положено отхватить. В теории Гумилёва они названы "гармоничными людьми", чей запас "пассионарности" равен инстинкту самосохранения".
В сущности, ничего нового сказанным не открывается. О том, что есть рабы и есть господа "по природе" - известно с глубокой древности. И о том, что таковое разделение сохранится "до скончания века сего" - тоже известно: "И цари земные и вельможи, и богатые и тысяченачальники и сильные, и всякий раб и всякий свободный скрылись в пещеры и в ущелья гор" (Апок. 6,15). Как видим, Откровение представляет нам "общество" ко времени снятия "шестой печати" (Апок. 6,12) отнюдь не "безклассовым"... Единственное "неизвестное" в этой схеме - это то, кто именно является на днешний день господином, а кто рабом. Эгалитаристское смешение традиционных сословий длится уже довольно долго, а традиционные методы определения кастовой принадлежности человека в значительной своей части утрачены едва ли не безвозвратно. Но означает ли это полную невозможность узнать "кто есть кто"? Полагаем, что нет. И хотя мы (по своей православной кондовости) "диалектику учили не по Гегелю", но изложить "решение кастового вопроса" попытаемся всё же при помощи Гегеля. Но чтобы не заплутать в дебрях гегелианских "категорий", нам показалось удобным для нашей цели воспользоваться изложением А. Кожева (русского эмигранта Кожевникова ставшего французским философом Кожевым) из его "Введения в чтение Гегеля" ("Introduction a la lecture de Hegel", Paris, 1947).
В том то и состоит "парадокс" ситуации, сложившейся в области сословного строя, что определить "ранг" человека, исходя исключительно из внешних данных не представляется возможным (никакая антропометрия, никакие генеалогические исследования, никакие "тесты" тут не помогут). "Ответ" обретается в духе человека путём некоего внутреннего экзистенциального выбора: ответа на вопрос "что есть я". Пред нами некая первичная, предпосылочная "свобода самоопределения" к господству или к рабству. А. Кожев пишет об этом так: "Ибо ничто не предрасполагает будущего Господина к Господству, как ничто не предрасполагает к рабству будущего Раба; каждый может творить себя свободно как Господина или Раба. То, что является данным есть, следовательно, не различие между Господином и Рабом, а свободный акт, который их создаёт. Но свободный акт является по определению "невыводимым"". И, несколько ранее, о том, как это происходит (мы имеем все основания полагать, что сей фрагмент напрямую относится к нашей Революции): "Необходимо предположить, что Борьба закончится таким образом, что оба противника останутся живы. Однако, для того, чтобы было так, нужно предположить, что один из противников уступает другому и подчиняется ему, признавая его и не будучи им признан. Необходимо предположить, что борьба заканчивается победой того, кто готов идти до конца над тем, кто, поставленный перед лицом смерти, не поднимается над своим инстинктом самосохранения... Необходимо предположить, ...что есть победитель, который становится Господином побеждённого, или, если угодно, побеждённый, который становится Рабом победителя".
"Побеждённый подчиняет своё человеческое желание биологическому стремлению к сохранению жизни. Именно это определяет и являет ему и победителю его неполноценность. Победитель рисковал своей жизнью для не-жизненных целей, что определяет и являет ему и побеждённому его превосходство. Так, различие между Господином и Рабом реализовано в существовании победителя и побеждённого: оно признано ими обоими".
Так что, как мы видим, самое важное для завоевания "континента власти", в противность утверждениям Морозова, как раз таки "внутрь нас есть". И ещё один важный вывод "практического" свойства следует из вышесказанного - никакой Новый Порядок, Русский Порядок не будет иметь достаточной прочности, ежели ему не будет предшествовать Битва, в ходе которой тот, кому предначертано (будущий Господин), проявит способность к жертве во имя идеальных, "не-жизненных" целей (ad majorem gloriam Rossiae, например) и, таким образом, его "превосходство", его господский статус окажутся "признанными" побеждённым-Рабом. Поэтому, заметим уж кстати, исключительно вреден обретший вдруг ныне огромную популярность лозунг Столыпина: "Вам нужны великие потрясения - нам нужна великая Россия!". В то время, когда слова эти были сказаны, они были точны и верны. Но "потрясений" избежать не удалось и они оказались действительно "великими", так что в результате мы в данный момент вообще не имеем никакой России - ни великой, ни малой. Россию нужно в буквальном смысле слова - воскресить из мертвых. А в этом деле без "потрясений" не обойдёшься. Поэтому нам, перефразируя Г. Штрассера, необходима политика катастроф. Через великие потрясения - к Великой России!
Сказанным приоткрывается мистическое значение широкоизвестного с внешней стороны клича Русских Фашистов "Слава России!". Ведь исповедание "славы" России, той России, которая убита красно-золотым Интернационалом, - чем не "не-жизненная" цель, за которую, однако, истинно-русскому человеку и живот положить не жаль.
И уж совсем последнее. Все по необходимости бегло рассмотренные мудрования "внешних" философов (типа Гегеля и Кожева) ничего не стоят пред дивными и грозными словами Откровения: "Побеждаяй наследит вся, и буду ему Бог, и той будет мне в сына. Страшливым же и неверным... часть им в езере, горящем огнем и жупелом, еже есть смерть вторая" (Апок. 21,7-8). Слово "господин" не случайно однокоренное со словом "Господь". И ответ на вопрос: "кто есть я? - тварь ли дрожащая etc." - решается не самоопределением только, но самоопределением, самопреданием себя в волю Божию:- "Господи, что мя хощеши творити?" (Деян. 9,6). Не знаем, как у кого, но наша Русская Вера утверждена на пророчественном свидетельстве о том, что Святая Русь есть новая Земля Обетованная, ея же Господь новоизбрал и освятил Себе в удел, взамен убиенной богоубийственною злобою евреев земли ветхой Палестины. Православное Русское Царство есть предвестник грядущего Царства Св. Духа, есть творимый "Град Божий", начало уже здесь на земле "нового небесе и новой земли, в них же правда живет". И коли это так (а это так!), то и заключительный "акт мiровой драмы" имеет совершиться именно здесь - на стогнах Третьего Рима. И, как правильно сказал Леонтьев, - ох, и страшно тогда станет многим. В том числе, возможно, и "Гегелю", и "С. Морозову". Но это уже не важно. "Се, гряду скоро: блажен соблюдающий слова пророчества книги сей" (Апок. 22,7).
Ей, Господи, не закосни!
