Классики : Иссследования
 В начало
 О сайте
 Новости | ФР
 Наука
 Публицистика
 Классики
 Современники
 Дайджест
 Дезинфекция
 Патранойя
 Aziопа
 Форум БрК
 Русские дневники
 Ресурсы
 Редакция
 Поиск

Александр Витальевич Репников
Лев Тихомиров: возвращение к истокам

Лев Александрович Тихомиров родился 19 (31) января 1852 г. в г. Геленджике, в семье военного врача Александра Александровича Тихомирова и Христины Николаевны, урожденной Каратаевой и был третьим сыном в семье. Родословная отца Тихомирова уходила своими корнями в Тульскую губернию. Практически все предки Александра Александровича принадлежали к лицам духовного звания. В 1864 г. Лев Александрович поступил в Александровскую гимназию в Керчи. Уже там он увлекся революционными идеями, и впоследствии вспоминал: “Что мир развивается революциями - это было в эпоху моего воспитания аксиомой, это был закон. Нравится он кому-нибудь или нет, она придет в Россию, уже хотя бы по одному тому, что ее еще не было; очевидно, что она должна прийти скоро… революция считалась неизбежной даже теми, кто вовсе ее не хотел” [1]. Тихомиров с увлечением читает “Русское слово”, а его любимым писателем становится Д. И. Писарев.

Гимназию Тихомиров закончил с золотой медалью и в августе 1870 г. поступил на юридический факультет Московского университета, откуда вскоре перевелся на медицинский факультет. Здесь он с головой погружается в революционную работу, став одним из активных участников народнического движения. Осенью 1871 г. он вошел в кружок “чайковцев”. Летом 1873 г. Тихомиров переехал в Петербург, где продолжал заниматься революционно-пропагандистской деятельностью. В ноябре того же года он был арестован. Более 4-х лет провел в Петропавловской крепости и Доме предварительного заключения. В октябре 1877 г. он проходил по знаменитому “процессу 193-х” народников-пропагандистов. Тихомиров, которому годы тюрьмы компенсировали срок наказания, был освобожден в начале 1878 г. Самому Тихомирову такое наказание казалось чрезмерным. По его мнению, он, “мальчик, полный жизни”, был наказан “за вздор, за дурацкую брошюру”. Вышедший на свободу Тихомиров был отдан под административный надзор полиции с определением обязательного места проживания. “При моей молодости и жажде широкого наблюдения - вспоминал он впоследствии - эта мера поразила меня, как громовый удар. Мне казалось, что я снова попадаю в нечто вроде недавно оставленной тюрьмы, и я немедленно бежал, без денег, без планов… с этого момента начинается моя нелегальная жизнь…” [2].

Авторитет Тихомирова в революционной среде к тому времени значительно возрос, чему в немалой степени способствовали годы, проведенные в заключении. После раскола “Земли и воли” на “Черный передел” и “Народную волю” Тихомиров примкнул к последней, став членом Исполнительного комитета, Распорядительной комиссии и редакции “Народной воли”. Он успешно справляется со своими задачами, в число которых, прежде всего, входят пропаганда и агитация. Одним из наиболее известных произведений революционной пропаганды стала написанная Тихомировым “Сказка о четырех братьях”, которая, по словам П. А. Кропоткина, “всем очень понравилась” [3]. В. Г. Короленко вспоминал, что эта сказка широко использовалась для пропаганды в крестьянской среде и имела там успех. Но уже в этот период Тихомиров начинает сомневаться в правоте своего дела. На одном из заседаний ИК “Народной воли”, проходившем в середине 1880-го года, он заявляет о своем желании выйти из революционной организации. А.П. Прибылева-Корба вспоминала, что эта сцена была “в высшей степени мучительна”. Товарищи напомнили Тихомирову о том, что по условиям устава Исполнительного комитета о выходе из него не может быть и речи, и единогласно решили дать ему “временный отпуск для поправления здоровья”. Арестованный через несколько месяцев, после этого заседания, А. Д. Михайлов писал из тюрьмы товарищам о необходимости “беречь и ценить” Тихомирова как “лучшую умственную силу”, и просил прощения за то, что часто упрекал его в бездействии [4].

После убийства Александра II народовольцами и разгрома партии, в 1882 г. Тихомиров уехал за границу. Перед этим он направил Александру III открытое письмо Исполнительного комитета “Народной воли” содержащее недвусмысленные угрозы в адрес императора. За границу так же выехала Екатерина Дмитриевна. Обосновавшись в Париже, Тихомиров продолжал заниматься революционной деятельностью и вместе с П. Л. Лавровым редактировал “Вестник Народной воли” (1883-1886 гг.). В полицейской справке о деятельности Льва Александровича отмечалось: “Прежде всего, Тихомиров приложил все свои силы к поднятию тогда упавшей революционной литературы” [5]. В эмиграции во взглядах Тихомирова постепенно начинает нарастать серьезный перелом. Он стал задумывался о пройденном пути, о смысле жизни. И эти размышления были весьма печальными: “передо мною все чаще является предчувствие или, правильнее, ощущение конца. Вот, вот конец жизни <...> Еще немного, - и конец, и ничего не сделано, и перед тобой нирвана. И сгинуть в бессмысленном изгнании, когда чувствуешь себя так глубоко русским, когда ценишь Россию даже в ее слабостях, когда видишь, что ее слабости вовсе не унизительны, а сила так величественна” [6].

Пытаясь найти ответ на мучившие его вопросы, Тихомиров обратился к Библии. Все чаще и чаще книга открывалась на фразе “И избавил его от всех скорбей его и даровал мудрость ему и благоволение царя египетского фараона...” (Деян., 7, 10). Пытавшегося вникнуть в смысл написанного Тихомирова неожиданно озарило: “Да не государь ли это? Не на Россию ли мне бог указывает?”. Он начинает ходить в церковь, часто берет туда сына, которому рассказывает о Боге и России. Постепенно Тихомиров все больше и больше начинал верить в то, что он сам имеет “некоторую миссию”. Так происходило его внутреннее перерождение. Предпосылки к этому уже имелись. “Строго говоря, я не был вполне безбожником никогда, - вспоминал Тихомиров. - Один раз во всю жизнь я написал: “Мы не верим больше в руку Божью”, и эта фраза меня смущала и вспоминалась мне, как ложь и как нечто нехорошее” [7].

В 1888 г. в Париже небольшим тиражом вышла брошюра Тихомирова “Почему я перестал быть революционером?”, которая окончательно подвела черту под его революционным прошлым. 12 сентября 1888 г. Тихомиров подал Александру III прошение с просьбой о помиловании. Тихомиров писал о своем нелегком пути от революционного радикализма к монархизму, о том, что своими глазами увидел “как невероятно трудно восстановить или воссоздать государственную власть, однажды потрясенную и попавшую в руки честолюбцев”, о своем раскаянии; просил “отпустить... бесчисленные вины и позволить... возвратиться в отечество” [8]. Экземпляр брошюры был направлен товарищу министра внутренних дел В. К. Плеве, вместе с прошением о возвращении в Россию. Посылая В. К. Плеве свою брошюру “Почему я перестал быть революционером” Тихомиров признавался: “Если мы отбросим все наговоры и неточности, остается все - таки факт, что в течение многих лет, я был одним из главных вожаков революционной партии, и за эти годы, - сознаюсь откровенно, - сделал для ниспровержения существующего правительственного строя все, что только было в моих силах” [9]. В декабре того же года Тихомиров получил ответ в российском посольстве. Он был амнистирован, и мог вернуться на родину, но должен был в течение пяти лет состоять под гласным надзором.

С самого начала Тихомиров оговорил, что он не будет участвовать в провокациях против бывших единомышленников-революционеров. Он мотивировал это не только нравственными, но и практическими соображениями: “Переход честного человека и не озлобленного как бешеная собака - производит огромное впечатление. Но что доказывает переход на сторону Правительства какого-нибудь жулика или даже честного, но не помнящего себя от злобы человека?”, - писал он в ноябре 1888 г. [10] Накануне отъезда из Парижа в Россию Тихомиров сжег все бумаги, которые могли скомпрометировать бывших товарищей. Вначале он хотел просто зачеркнуть компрометирующие места, но потом решил уничтожить бумаги. “А то еще не дай Бог - не успею исправить, и будут когда-нибудь на меня ссылаться в защиту чорт знает чего. Сжечь - жаль было, но сжег” - писал он Новиковой [11]. Письма Тихомирова известной общественной деятельнице О. А. Новиковой за 1888-1889 гг. показывают образ человека, который стремился, во что бы то ни стало отвергнуть любые подозрения в неискренности его выбора: “Это преувеличенное недоверие меня огорчает вдвойне… Ведь в сущности это недоверие ко мне заключает огромную долю недоверия к себе. И вот это меня просто оскорбляет. Как! Неужели люди русской Истории, русского Царя, - не могут себе представить, что их дело, их идеи могут кого-нибудь искренне привлечь? Неужели они так уверены, что искренне, по совести, и без расчетов можно делаться только революционером?” [12].

После прибытия в Россию, побыв недолго в Петербурге, Тихомиров был вынужден обосноваться в Новороссийске, надеясь, что правительство в скором времени убедится в его благонадежности и снимет с него надзор. В Новороссийске Тихомиров проводит время в работе над статьями, читая церковные книги и общаясь с родными. Помимо обязательств перед своими близкими у Тихомирова были обязательства и перед правительством. Он жаждет работать, хочет оправдать доверие властей, но не может развернуться в полную силу, находясь под надзором. 20 марта 1889 г. он сетует на обстоятельства в письме О. А. Новиковой: “У меня от этого сердце кипит, но что делать? Кроме порчи крови все-таки нет других результатов. А действовать нужно!” [13]. От бездействия Тихомиров впадает в отчаяние. В сентябре 1889 г. он писал: “Я уже знаю, что сделать в общественном смысле мне ничего не удастся. Я уже понял, что Россия, при всей своей глупости, во мне все-таки не нуждается. Я понял, что мне нужно думать о себе, о своей душе, а затем исполнять текущие маленькие обязанности, которые еле-еле по силам мне, не мечтая о крупных” [14]. В январе 1897 года последует запись в дневнике: “Мне кажется, что вообще моя писательская судьба будет служить упреком современной России: не умела она мною воспользоваться. Ослиное общество во всяком случае…” [15].

В 1890 г. по высочайшему повелению с Тихомирова был снят полицейский надзор и дано разрешение на “повсеместное в империи жительство”. Заботой Тихомирова становятся поиски постоянного и стабильного заработка. Он давно мечтал о службе. “Мне нужно служить… Да не будь я-я, не компрометируй меня служба в полиции - я бы м<ожет> <быть> предпочел полицию многим пунктам наблюдения. Но мне это не годится” - писал он Новиковой в феврале 1890 г [16]. Претерпев значительные материальные лишения он, наконец, смог в сентябре 1890 г. обосноваться в Москве и развернуть активную публицистическую деятельность. Начинается период сотрудничества с газетой “Московские ведомости”. Со временем Тихомиров становится одним из ведущих публицистов монархического лагеря, а с 1909 по 1913 гг. возглавляет “Московские ведомости”. Он также активно публикуется в журнале “Русское обозрение”, в котором сотрудничали такие консерваторы, как А. А. Александров, П. Е. Астафьев, В. А. Грингмут, С. А. Рачинский и др.

На протяжении долгих лет работы на публицистическом поприще Тихомиров пытался достучаться до сознания “образованного меньшинства”. Он, знавший жизнь и “верхов” и “низов” считал, что “человек нашей интеллигенции формирует свой ум преимущественно по иностранным книгам. Он, таким образом, создает себе мировоззрение чисто дедуктивное, построение чисто логическое, где все очень стройно, кроме основания - совершенно слабого” [17]. В оторванности от народа он видел источник постоянного интеллигентского стремления к поучительству: “указывать на чтение книг как на средство выработки миросозерцания вообще можно, лишь не имея понятия о том, что такое есть живое человеческое миросозерцание, которое складывается прежде всего под влиянием личной жизни, а никак не книжек” [18]. Тихомиров пишет об узком классовом духе интеллигенции о ее замкнутости и изолированности. Вместе с тем, он отнюдь не был противником образования: “России был и остается нужен образованный человек, - писал он - нужен был, нужен и теперь подвижник правды. Но это ничуть не значит, чтобы ей нужен был “интеллигент”, со всеми его претензиями на господство в дезорганизованной им же стране” [19].

Многим русским консерваторам начала ХХ века удалось отметить негативные стороны либеральной системы. Не был исключением и Тихомиров. “Партийные вожаки - писал он - получают значение каких-то своеобразных владетельных князьков или, точнее, олигархов. Главное официальное правительство страны ничто в сравнении с этими негласными владыками, создающими и ниспровергающими правительства официальные” [20]. Однако при всем кажущемся могуществе, демократия порождает крайне неавторитетный слой управленцев: “Патрициев, дворян, служилых массы иногда ненавидели, но уважали и боялись. Современных политиков - просто презирают повсюду, где демократический строй сколько-нибудь укрепился”, поскольку правящий класс “вечно занят борьбой за власть, постоянно принужден думать о том, как захватить народ, сорвать его голоса, правдами-неправдами притащить его к себе, а не самому прийти к нему... Нет класса, живущего более вне народа, чем нынешние политиканы” [21]. Апофеозом обмана и игры на низменных чувствах являются выборы, когда побеждают не столько самые лучшие, сколько самые беспринципные. “По части искусства одурачивать толпу, льстить ей, угрожать, увлекать ее - по части этого гибельного, ядовитого искусства агитации люди дела всегда будут побиты теми, кто специально посвятил себя политиканству” [22]. Парламентаризм будет существовать до тех пор, “пока наконец не исчезнет под напором не общего презрения, давно уже достигшего полной степени зрелости, а движения, до сих пор оказывающегося невозможным по отсутствию личности, около которой могло бы оно сомкнуться” [23]. Под этим движением Тихомиров понимал социализм.

Публикуя в 1884 году в “Вестнике Народной Воли” статью “Чего нам ждать от революции?” Тихомиров доказывал, что абсурдно “толковать о деспотизме коммунистического правительства. Правительство, народом выбираемое, контролируемое и сменяемое не может насильно навязывать народу благодеяния социализма или коммунизма” [24]. Став монархистом, Тихомиров принялся доказывать нечто противоположное. Так, в работе “Социальные миражи современности” (1891 г.), прогнозируя возможность практического воплощения в жизнь социалистической идеи, он стремился доказать, что новое общество обязательно будет построено на подавлении личности во имя государственных интересов: “Власть нового государства над личностью будет по необходимости огромна. Водворяется новый строй (если это случится) путем железной классовой диктатуры. Социал-демократы сами говорят, что придется пережить период диктатуры рабочего класса” [25].

Характерно, что Тихомиров пытался показать наличие в социализме положительных сторон, признавая благородное стремление утопического социализма к устройству более развитого общества. “Мы видим в рядах первых социалистов множество людей действительно высокой нравственности... В утопическом же социализме родилось первое стремление к уяснению внутренних законов общественности” - писал он [26]. В качестве неоспоримых заслуг социалистического учения Тихомиров выделял следующие: усиление коллективного начала; усиление общественной помощи личности; более справедливое и равномерное распределение. С точки зрения Тихомирова, социализм вовсе не был явлением, возникшим неведомо откуда. Именно усиленная эксплуатация в капиталистическом обществе “своими недостатками и злоупотреблениями создала социализм, который выдвинул много справедливого как протест против буржуазного общества...” [27]. Тихомиров признавал закономерность возникновения социализма, как протеста против безжалостной эксплуатации, считая, что “на почве крайней бедности и - слишком часто - прямого притеснения неизбежно должны были возникать революционные движения народных масс, в теории объявленных владыками государства, а на практике сплошь и рядом чувствовавших себя рабами” [28]. Он отмечал, что прикрываясь на словах рассуждениями о свободе и равенстве, буржуазное общество на практике привело к господству капиталиста над пролетарием, лишенным многих элементарных прав. В социалистическом учении он видел не только чисто экономическую подоплеку, но и стихийный протест масс против обнищания, законное желание людей улучшить свою жизнь. Не случайно Тихомиров считал, что государство обязано проявлять заботу о своих гражданах. Тихомиров задавался вопросом: “...каково положение человека, которого заработок если и позволяет жить кое-как, однако не дает никакого обеспечения? Потерял работу - и сразу очутился в положении бродячей уличной собаки, если не в худшем”, и считал, что социализм “...совершенно прав, взывая в этом случае не к простой филантропии, а утверждая, что общество обязано принять меры к изменению такого положения” [29]. Новое социалистическое общество, по мнению Тихомирова, “будет держаться известной иерархией авторитетов, известной системой власти, которая точно так же силой, принуждением поддержит необходимые материальные и нравственные основы, а за нарушение принятых правил порядка и собственности будет так же карать, как ныне, - с той разницей, что все это будет строже, ибо если с нашей нынешней рыхлостью можно догнивать свой век, то с ней никак нельзя ничего основать, так что строители нового общества непременно должны будут его “пасти жезлом железным”, особливо на первых порах” [30].

Не менее резко, чем либералов и социалистов, Тихомиров критиковал и царскую бюрократию. Особенно раздражал Тихомирова безликий и бездуховный казенный патриотизм: “Чем больше я изучаю и ближе наблюдаю наши общественные и правящие круги и администрацию, тем более убеждаюсь в их политической малосознательности, а отсюда происходит своеобразность буффонального патриотизма - у одних и отсутствие его - у большинства, хотя и мыслящих себя монархистами... Наши правящие круги и все вообще застряли на начатках своей политической веры. Спросите самого правоверного монархиста: почему он монархист и в чем его политическая вера? Кроме стереотипных славянских лозунгов “за Самодержавие, Православие и русскую народность”, он ничего другого не сумеет сказать, определить и доказать” [31]. На страницах дневников и писем Тихомирова можно найти десятки пессимистических высказываний: “Россия - погибшая, презренная… страна”; “правительство так мерзко… что ничего хуже не может быть”; “церковь разлагается”; бюрократия “съела царя”, а на престол после Александра III взошел “русский интеллигент… прекраснодушного типа, абсолютно не понимающего действительных законов жизни”. На политическом Олимпе Тихомиров видел только посредственности: Витте - “гнусный сифилитик”, Плеве - “глубокий, до мозга костей бюрократ” и т.д. Тихомиров уже не верит в правительство и призывает к “хождению в народ” с консервативными идеями. Он убеждает единомышленников сражаться в одиночку, замешиваясь в ряды противников, пропагандировать свою позицию, “образовывать… бродячие консервативные идеи”, которые когда-нибудь заронят в том или ином чутком человеке семя консервативного созерцания.

Наиболее фундаментальной работой написанной Тихомировым в тот период стало историко-философское исследование “Монархическая государственность”, которое выходило летом-осенью 1905 г. На широкий успех книги Тихомиров особенно не надеялся. “Обидно, что моя “Монархическая государственность” не читается. Время придет, конечно, но тогда, пожалуй, нужно будет строить монархию заново, а это трудно” - писал он 18 августа 1906 г. А. С. Суворину [32]. В этой работе Тихомиров смог дать целостную картину истории монархической власти не только в общероссийском, но и в мировом масштабе. Характерно, что эта книга оказалась слишком “заумной” для правых и в 1911 г. протоиерей Иоанн Восторгов подготовил на ее основе краткое общедоступное изложение основных идей в форме вопросов и ответов [33]. Всего книга выдержала пять изданий. Второе и третье вышли при содействии эмигрантов-монархистов в Мюнхене (1923 г.) и Буэнос-Айресе (1968 г.); четвертое и пятое в Санкт-Петербурге (1992) и Москве (1998). Рамки данной публикации не позволяют подробно остановиться на изложении данной работы. Этому вопросу посвящен ряд монографий и диссертационных исследований последних лет [34].

Определенные надежды Тихомирова на перемены были связаны с деятельностью П. А. Столыпина. Именно Столыпин пригласил Л. А. Тихомирова в советники, предоставив ему должность в Совете Главного управления по делам печати. Лев Александрович написал ряд записок премьеру, выступив в качестве консультанта по рабочему вопросу, и в частности подготовил для премьера “Доклад относительно заявления о запросе по поводу преследования профессиональных союзов рабочих”. Как и ряд других консерваторов, Тихомиров активно отстаивал “зубатовское направление”. Он считал, что рабочие организации надо не преследовать, а использовать на благо государству. “В политике и общественной жизни - все опасно, как и вообще все в человеческой жизни может быть опасно. Понятно, что бывает и может быть опасна и рабочая организация. Но разве не опасны были организации дворянская, крестьянская и всякие другие?.. Вопрос об опасности организации для меня ничего не решает. Вопрос может быть лишь в том: вызывается ли организация потребностями жизни? Если да, то значит ее нужно вести, так как если ее не будут вести власть и закон, то поведут другие - противники власти и закона... наше государство в настоящее время должно ввести в круг своей мысли и заботы - организацию рабочих” - писал Тихомиров Столыпину 31 октября 1907 г. [35] Тихомиров отмечал особую специфику российского пролетариата. Русские рабочие еще вчера “пришлые из деревни” не могут за короткий срок перестроить свое сознание и им, оторванным от почвы, нужно помочь. Оказать необходимую помощь должно государство. Тихомиров предлагал установить гармонию сельского хозяйства и промышленности, исключавшую преобладание “фабрики” над “землей”. Он понимал абсурдность попыток торможения промышленного развития и видел выход в единении “города” и “деревни”. Рабочие союзы должны были не противопоставлять пролетариат и крестьянство, а, наоборот, базироваться на основе общинных принципов.

Многолетние попытки Тихомирова стать “духовным отцом” монархического движения не увенчались успехом. Он отходит от публицистической деятельности и переезжает в Сергиев Посад и в 1913 г. начинает вести работу над вторым по значению, после “Монархической государственности”, трудом своей жизни. Новая книга носила название “Религиозно-философские основы истории”, и была опубликована только в 1997 г. Работа над ней продолжалась в течение пяти лет.

В своем духовном завещании от 23 января 1916 года Тихомиров, сумевший к тому времени скопить небольшое состояние, подробно распорядился своим имуществом. Казалось, что всю жизнь сетовавший на нужду, Тихомиров мог вздохнуть свободно. Но революция моментально разорила бывшего редактора “Московских ведомостей”, опять поставив его семью на грань выживания. Все, что было нажито тяжелым трудом и постоянной поденной работой, обращалось в прах. Сил бороться больше не было, да и самих идеалов, за которые можно было бороться тоже уже не осталось.10 марта 1917 г. газета “Утро России” сообщила о том, что 8 марта Л. А. Тихомиров сам явился в милицию и дал подписку: “Я, нижеподписавшийся, Лев Александрович Тихомиров, даю сию подписку в том, что Новое Правительство я признаю и все распоряжения оного исполню и во всем ему буду повиноваться”. В мае 1917 Тихомиров записывает в дневнике: “Теперь у меня уже кончена жизнь... Мои идеалы, мои представления... отвергнуты и покинуты народом, Россией и человечеством” [36]. Не случайна патетическая фраза о “человечестве”. Как признавался и сам Тихомиров он с детства был “очень самолюбив и даже тщеславен”. О склонности к самоанализу и рефлексии свидетельствует и наличие дневника, который он вел на протяжении долгих лет. К сожалению, дневники Тихомирова, относящиеся к периоду Октябрьской революции, в ГАРФ отсутствуют и трудно судить, как именно оценил Тихомиров свершившиеся события. К тому времени он уже целиком погрузился в проблемы религиозного характера, завершив исследование “Религиозно-философские основы истории” и написав повесть “В последние дни”, которая посвящена Екатерине Дмитриевне Тихомировой. Ее начало датировано 18 ноября 1919 г. а окончание 28 января 1920 г. (по старому стилю). Повесть впервые увидела свет только в 1999 году. По своей направленности она перекликается с работой Тихомирова “Религиозно-философские основы истории”, однако, мистическая повесть “В последние дни” не является чисто философским произведением, поскольку в ней действуют выдуманные Тихомировым герои.

Социализм и связанный с ним материализм были, по мнению Тихомирова, только “пассивным” отступлением от Бога, но еще не означали воцарение Антихриста, как это казалось многим современникам событий. Тихомиров считал, что “для перехода к активному отступлению нужно, чтобы материализм сменился какой-либо формой нового мистицизма, при котором только и возможно появление “нового бога”, “иного бога”. А поскольку этого еще не произошло, то, следовательно “последние времена” еще впереди. К моменту появления Антихриста общество, по мнению Тихомирова, уже пережило испытание социализмом и материализмом. Об этом он писал в своей повести.

Помимо работы над религиозными трудами другой заботой Тихомирова на склоне лет стало написание воспоминаний. Многие из запланированных автором очерков так и не были написаны, но даже то, что было создано, свидетельствует об огромном желании Тихомирова поделиться с новыми поколениями опытом своей непростой судьбы. На 23 сентября 1918 г. подготовленный список тем составлял 80 наименований! А. Д. Михайлов, С. Л. Перовская, С. Н. Халтурин, К. Н. Леонтьев, П. Е. Астафьев, Вл. С. Соловьев - все они стали “тенями прошлого”. Тихомиров, переживший их всех, стремился исполнить свой последний долг, запечатлеть на бумаге те “мелочи жизни”, которые “нужно знать будущему историку” [37]. Воспоминания отличаются необычной мягкостью тона, как по отношению к соратникам по монархическому лагерю, так и по отношению к бывшим друзьям-революционерам. Эти воспоминания, объединенные под общим названием “Тени прошлого” были полностью изданы только через 77 лет после смерти Тихомирова, который скончался в Сергиевом Посаде 10 (16) октября 1923 г.

Сейчас некоторые публицисты призывают нас обустраивать Россию “по Тихомирову”, взяв в качестве образца его труды. Конечно, нельзя не приветствовать переиздание публицистического и философского наследия этого неординарного мыслителя, но, при всей важности его работ, они вряд ли могут быть использованы в практике государственного строительства сегодняшней России. Нужно разрабатывать доставшееся нам наследие русской консервативной мысли, а не слепо восхищаться им, и тогда оно займет свое место в России XXI века.

1. Тихомиров Л. А. Критика демократии. М., 1997. С.93.

2. Воспоминания Льва Тихомирова М. - Л., 1927. С.241.

3. Кропоткин П. А. Записки революционера. М., 1988. С.336; См.: Где лучше? Сказка о четырех братьях и их приключениях. Женева, 1873.

4. См.: Пелевин Ю. А. Новые материалы о народовольцах А. Д. Михайлове, А. П. Прибылевой-Корбе и Л. А. Тихомирове // Вестник Московского университета. Серия 8. История. 1979. № 3.

5. Цит. по: Вахрушев И. С. Очерки истории русской революционно-демократической печати 1873-1886 гг. Саратов, 1980. С.191.

6. Воспоминания Льва Тихомирова. С.224.

7. Там же. С.287.

8. Там же. С.250-251.

9. Там же. С.231.

10. РГАЛИ. Ф.345. Оп.1. Ед. хр. 746. Л.61 /об/.

11. Там же. Ед. хр. 747. Л.15-15 /об/.

12. Два письма Льва Тихомирова к Ольге Новиковой // Эхо: Сборник статей по новой и новейшей истории Отечества. М., 2000. Вып.3. С.108.

13. РГАЛИ. Ф.345. Оп.1. Ед. хр. 747. Л. 30.

14. Воспоминания Льва Тихомирова. С.365.

15. ГАРФ. Ф.634. Оп.1. Ед. хр. 6. Л. 81.

16. РГАЛИ. Ф.345. Оп.1. Ед. хр. 748. Л.9-9 /об/.

17. Тихомиров Л. А. Критика демократии. С.26.

18. Там же. С.567.

19. Там же. С.591.

20. Там же. С.170-171.

21. Там же. С. 129; 130.

22. Там же. С.166.

23. Там же. С.156.

24. Тихомиров Л. А. Из статьи “Чего нам ждать от революции?” // Революционный радикализм в России: век девятнадцатый. Документальная публикация. М., 1997. С.433.

25. Тихомиров Л. А. Критика демократии. С.143.

26. Там же. С.326.

27. Там же. С.268.

28. Там же. С.326.

29. Там же. С.272.

30. Там же. С.623.

31. Маевский В. А. Революционер-монархист. Памяти Льва Тихомирова. Новый Сад. 1934. С.71-72.

32. Бухбиндер Н. А. Из жизни Л. Тихомирова (по неопубликованным материалам) // Каторга и ссылка. Историко-революционный вестник. № 12. М., 1928. С.67.

33. Восторгов И. Что такое монархия? Опыт монархического катехизиса. М., 1911.

34. Репников А.В. Консервативная концепция российской государственности. М., 1999; Милевский О. А. Идеи Л. А. Тихомирова по преобразованию церковно-государственных отношений (1901-1913 гг.). // Консерватизм в России и мире: прошлое и настоящее: Сборник научных трудов. Вып.1. Воронеж, 2001; Он же. Проект “идеальной монархии” Л. А. Тихомирова: утопия или реальность? // В сб.: Эхо. Сборник статей по новой и новейшей истории Отечества. Вып. 5. М., 2001.

35. ГАРФ. Ф. 102. оп. Д-4, 1908 г., Ед. хр. 251, ЛЛ. 1 об. - 2- 2 об.

36. ГАРФ Ф.634. Оп. 1. Ед. хр. 27, Л. 128-129.

37. Тихомиров Л. А. Тени прошлого. М., 2000. С.18.

Лев Тихомиров: возвращение к истокам // Эволюция консерватизма: европейская традиция и русский опыт: Материалы международной научной конференции. Самара, 26-29 апреля 2002 года. Самара, 2002. С. 226-239

 

 
 < Классики
Обсудить на форуме > 
 
Кольцо Rossia.org


Rambler's Top100 TopList