Иезуиты как пионеры европейской цивилизации

Придётся совершить большое отступление от основной темы «Великая китайская стена», поскольку трудно вести осмысленные дискуссии при широко бытующих искаженных представлениях о ходе, ведущих субъектах и силах мировой истории 16-17 веков. Кратко обобщим основные сведения из хроники освоения нашей планеты европейцами, дыбы дать читателям общее представление, что собой представлял орден иезуитов в рассматриваемую эпоху. Это не какие-то эзотерические знания, в принципе они доступны, однако тотальная попсовая пропаганда древних могущественных цивилизаций Востока сильно дезориентирует публику в отношении исторических пропорций и подлинной природы вещей.

По официальной версии семь парижских студентов во главе с испанским дворянином Игнатием де Лойо́лой задумали основать пресловутый Орден Иисуса для борьбы с врагами власти папы и католицизма. В 1537 году в Риме товарищей принимает папа Павел III, одобряет их намерение служить церкви. В 1540 году папской буллой утверждён устав ордена Иезуитов (первоначальное название «Общество Иисуса»). Иезуиты были немедленно разосланы по всем странам мира, от Европы до Ост-Индии. Как ни странно, утверждают, что к созданию устава Общества Иисуса Лойола приступил лишь в 1541 году. Когда работа была завершена, не известно. Сведения о первой печатном издании устава иезуитов также существенно расходятся, указывают либо 1558, либо 1584 год. Первоначальный текст устава, составленный основателем и первым главой ордена Лойолой, так никогда не был обнародован (по официальной версии не найден).

У меня сложилось впечатление, на котором не хочу настаивать, что Общество Иисуса в действительности первый настоящий католический орден, как мы ныне их себе представляем. Об этом косвенно свидетельствует, что первоначально орден назывался Товариществом или, в другом переводе, Обществом. Кроме того, лишь в 1568 году папа Пий V обязал все монашеские общества (конгрегации) принять уставы. Для средневековой историографии вообще характерно явление, что чем более древнюю историю имеет некий институт, то тем позднее он в действительности создан. Дело в том, что для сотворения истории более позднего образования можно отталкиваться от уж наличествующих хроник и, опираясь на имеющийся материал, с немалой пользой удлинять собвенную славную историю. По этой логике наиболее старой религией является ислам, затем христианство, а самый молодой иудаизм (это я говорю лишь в качестве умственного упражнения). Разумеется, по одному признаку формальной древности писаной истории однозначно решать нельзя. Ведь ещё большой вопрос, что действительно собой представляли ислам и христианство в 16 веке, в какой мере они соответствовали современным версиям их истории (сильно идеологизированным, установившимся к 19 веку в результате ожесточенной политико-идеологической борьбы в Европе). Что же касается иезуитов, то обычно в 16-17 вв. они всегда и везде шли по миру как разведчики и авангард Ватикана и католических держав, впереди всех прочих католических орденов.

Орден Иисуса изначально был построен как подчиненная лично Римскому Папе спецслужба католической империи Габсбургов. Однако кроме заурядного шпионажа и вербовки агентуры, иезуиты видели своей главной задачей оказание долговременного политико-идеологического влияния на страны пребывания иезуитских миссий. Орден имел весьма любопытную структуру и организацию, на которой мы не можем останавливаться (советую ознакомиться самостоятельно, весьма любопытная картина). Строго говоря, иезуитская организация не являлась обычным католическим монашеским орденом, хотя основной и руководящий состав иезуитов давал монашеские обеты. В организацию входили и светские лица, это помимо широко привлекаемой сторонней агентуры. Да и монахи иезуиты могли выступать в любом обличии, если имели соответствующее задание от руководства. Орден вообще отличался военной дисциплиной, изначально возглавлял его и возглавляет поныне Генерал.

 Собственно миссионерской деятельностью, публичной проповедью христианства иезуиты занимались сравнительно мало, массовая агитация населения не являлась их специализацией. В качестве главного инструмента укрепления своих и католицизма стратегических политико-идеологических позиций иезуиты использовали культуру (в то время идеология и культура неразрывно связано с религией). Образование и воспитание местных элит в нужном духе было их основной специальностью и методом работы. В Европе иезуиты основали десятки университетов и сотни коллегиумов, в 17 веке ими была создана стройная система католического образования и воспитания. Среди иезуитов было много посвятивших себя учёной деятельности интеллектуалов, иезуиты дали немало крупных ученых в разных областях науки.

Орден Иисуса оказал огромное влияние на формирование современного мира не только своей деятельностью, но и примером. Иезуитские структуры, методы вербовки и создания агентурных сетей, аналитический подход послужили прототипом будущих европейских спецслужб. Однако деятельность иезуитов шире и глубже банальных разведки и контрразведки. Иезуитскую систему политического влияния брали за образец противники католицизма. Не чрезмерно упрощая можно сказать, что масоны возникли как иезуиты протестантизма.

В 17-18 вв. иезуиты активно участвуют в европейской идеологической и политической  борьбе, их роль и значение трудно переоценить. Историю Ордена мы не будем разбирать, это слишком сложно (да и достоверной информации о внутренних делах мало). Для наших целей достаточно иметь в виду, что имеющиеся труды по истории ордена иезуитов всегда сильно идеологически ангажированы. Мне так и не встретился непредвзятый взгляд на предмет в литературе (надеюсь все-таки, что кроме агиток, на русском языке существуют и серьёзные научные труды об истории Ордена Иисуса). Могу лишь посоветовать читателям самостоятельно абстрагироваться от идеологических спекуляций.

Во второй половине 17 века католическая империя Габсбургов теряет позиции и на гегемонию в Европе начинает претендовать Франция. Формально Франция католическая страна, однако фактически галльская церковь всегда хранила независимость от Рима и контролировалась французским государством. Французские иезуиты обычно действуют обособленно от собратьев по Ордену. Существует известное различие между испанскими и португальскими иезуитами, обусловленное острыми разногласиями в связи установлением власти испанской монархии в Португалии (испанские монархи больше доверяли доминиканцам и францисканцам). Так что, несмотря на формальное организационное единство, внутри Орден Иисуса разделён запутанной европейской борьбой государств и партий. Это обстоятельство также следует учитывать.

Формально неприятности ордена иезуитов начались с конфликта с могущественным первым министром португальского короля маркизом Памблом (1699-1782). Иезуитов обвинили в мятеже их подопечных индейцев гуарани в Парагвае. Затем в 1758 году по обвинению в злоупотреблениях и заговоре иезуитов изгнали из Португалии. То, что это формальная причина, признают решительно все историки, истинной никто не знает (публично никогда не оглашалась).

«… под давлением Бурбонов и в страхе, что прочие европейские державы последуют примеру английского Генриха VIII (объявившего себя главой собственной церкви), Папа Клемент издает в 1773 г. буллу о подавлении влияния общества Иезуитов. Собственность общества была конфискована и либо распродана, либо передана под контроль государств. Школы были проданы или стали частью государственных систем образования. Библиотеки расформированы, часть книг сожжена, а часть передана сотрудничавшим с репрессивными органами».

Некоторыми католическими государствами, а именно Бурбонами, в Европе была инспирирована массированная антииезуитская кампания. К этому периоду восходит большинство доживших до наших дней пропагандистских страшилок о всесилии и коварстве иезуитов, неправедно накопленных Орденом гигантских сокровищах. 16 августа 1773 под давлением католических монархов Испании, Португалии и Франции папа Климент XIV формально объявил о полном роспуске Общества Иисуса (впрочем, так называемые тайные иезуиты продолжили негласную деятельность). За одним интересным для нас исключением, в России Общество Иисуса сохраняется на легальном положении. Можете ознакомиться с классической казуистикой иезуитов, как они объяснили своё неподчинение Папе.

«После роспуска Общества в Европе и первого Раздела Польши двести один иезуит в четырех колледжах и двух резиденциях польских и литовских областей внезапно оказались под правлением императрицы Екатерины Великой. Так Общество продолжило существовать в России до 1820 года. Два фактора отвечают за создание этой ситуации: во-первых, непримиримость императрицы, которая, оценивая вклад иезуитов в культурное развитие своей страны, отказалась позволить публикацию буллы о роспуске; и во-вторых, постепенная, нерешительная уступка Папы Пия VI Екатерине. Dominus ac Redemptor прибыл в Польшу в середине сентября 1773 года. Екатерина приказала, чтобы эту буллу считали несуществующей, и губернатор Могилева приказал, чтобы все копии документа были переданы ему. Перед иезуитами вновь остро встал щекотливый вопрос: зависит ли сила действия буллы от соблюдения канонических правил при обнародовании. Возглавлял иезуитов ректор полоцкого колледжа, литвин Станислав Черневич, который незадолго до публикации папской буллы в Польше был назначен вице-провинциалом иезуитов в Белоруссии. Черневич обратился к Пию VI. Он разъяснил Папе позицию канонических адвокатов, считавших, что для иезуитов в Белоруссии, поскольку бреве там обнародовано не было, по-прежнему являлось долгом совести соблюдение монашеских обетов и Устава Общества. Далее он указал, что, несмотря на такую интерпретацию, некоторые из его подчиненных колеблются во взглядах, а некоторые даже считают себя обязанными выйти из Общества. Через кардинала Карло Реццонико Черневич любезно попросил Папу дать каким-либо образом понять, доволен ли он ими. 13 января 1776 года Папа дал загадочный ответ: Пусть плод ваших молитв, как предвижу я и желаешь ты, будет благоприятен. Белорусские иезуиты продолжали служение в своих школах и церквях».

Нетрудно догадаться, что Екатерина II взяла под своё покровительство гонимых иезуитов не даром, а в обмен на важные услуги Российской империи. Это было время так называемого первого раздела Речи Посполитой, сопровождавшегося острой политической борьбой европейских держав.

 «7марта 1801 года Папа Римский Пий VII издал документ "Catholicae fidei", в котором официально утвердил Общество Иисуса, продолжавшее существовать в Российской Империи».

«Период пребывания иезуитов в Российской Империи имеет большое значение в непрерывной истории Общества Иисуса, особенно для его полного восстановления во всем мире в 1814 году. Спустя шесть лет после восстановления Ордена царь Александр I подписал декрет об изгнании иезуитов из своей Империи».

Выше процитирован Российский портал иезуитов Jesuit.ru. Легко увидеть, что делают его поляки, исходя, как у них принято, из национальных антирусских предрассудков. Работают грубо, только позорят звание иезуита.

Кампания демонизации иезуитов и их истории до сих пор последовательно проводится протестанткой и англосаксонской пропагандой, иезуитам создана прочная репутация коварных политических интриганов и беспринципных шпионов. Проблема не в том, что репутация иезуитами не заслужена (честно заслужена), однако масонско-протестантский противник иезуитов часто ничем не лучше, если не хуже. И что действительно дурно, односторонние пропагандистские хулы на Орден Иисуса не позволяют объективно оценить его грандиозную историческую деятельность. Впрочем, это общая тенденция. Пропаганда соперников Испании в борьбе за колонии создала поверженным конкурентам в европейском общественном сознании отвратительную репутацию. Исторические достижения испанцев и португальцев принижены и оболганы победителями, англичанами и французами. Европейская литература 18-19 веков густо населена бесчеловечно алчными, туповато злобными испанскими капитанами, гнусными испанскими губернаторами, садистами инквизиторами. Изуверски угнетающих милых туземцев испанцам противостоят английские и французские благородные пираты и разбойники, за некоторыми исключениями симпатичные романтики морей и больших дорог.

Сделав предуведомление, что не следует с некритичным доверием принимать господствующие оценки деятельности иезуитов (и их собственные слова тоже, разумеется), попытаемся объективно оценить масштаб и направление деятельность Ордена в 16-17 веках. Попытаемся определить, какими средствами располагали иезуиты, какие методы и средства использовали, какие цели и задачи ставились перед иезуитскими миссиями в азиатских странах и в Китай в том числе.

* * *

Уже в 1541 году один из семи основателей Общества Иисуса легендарный Франциск Ксаверий (канонизирован как святой в 1622 году, одновременно с Лойолой) в качестве апостольского нунция отправлен папой в Индию, и в 1542 году пребывает в Гоа (главная португальская база в Индии). Из Индии он добирается до индонезийских остров. Затем в 1549 году достигает Кантона в Китае, оттуда отправляется в Японию. В Японии Ксаверий пребывает два года, получает от местных властей разрешение проповедовать христианство, образует первые японские христианские общины. Умер Ксаверий в 1552 году в нескольких километрах от южного берега Китая на острове, намереваясь высадиться в материковой части страны. Ниже карта его путешествий.

Ведя дискуссии с Научными Историками, с сожалением увидел, что многие не имеют адекватного представления об истории освоения европейцами планеты. Люди часто не в курсе, что в 16-17 веках иезуиты прошли весь мир, от Индии до Тибета, от Китая до Монголии, и обе Америки вдоль и поперёк. И это были не случайные блуждания, но целенаправленные систематические исследования планеты, направляемые из единого руководящего центра.

Напомню также, что до 20 века достоверные географические сведения, карты, описания стран и народов составляли важнейшие государственные, военные и коммерческие тайны. То, что на эту тему публиковалось в Европе открыто, всегда содержало искажения и имело в виду введение в заблуждение врагов и конкурентов (не говоря уже о поздних фабрикациях якобы древних карт). Анализировать известные карты 16-18 вв. и делать по ним какие-либо исчерпывающие выводы о действительном состоянии географических знаний европейцев следует с большой осмотрительностью. Один характерный пример.

«… открытия островов Полинезии и Меланезии были сделаны испанской экспедицией Кироса в 1605 г. Кирос утверждал, будто открыл великий южный материк и дал ему название «Австралия святого духа». Капитан одного из кораблей этой экспедиции Торрес, уже после того, как Кирос вернулся в Мексику, прошел вдоль южного берега Новой Гвинеи и открыл пролив, отделяющий этот остров от подлинной Австралии. Прибыв в 1607г. на Филиппинские острова, Торрес представил испанским властям в Маниле отчет о своих открытиях. Он доказал, что Новая Гвинея — не часть южного материка, а огромный остров, отделенный от других больших островов (в действительности же от Австралии) проливом. Испанцы сохранили это открытие в секрете.

Через 150 лет после путешествия Торреса, во время Семилетней войны, англичане высадились на острове Лусон и захватили правительственные архивы Манилы. Так в их руки попал отчет Торреса. В 1768 г. английский мореплаватель Джемс Кук получил специальное правительственное задание обследовать Океанию. Он снова «открыл» острова Океании и пролив между Австралией и Новой Гвинеей, давно уже известный испанцам. Кук открыл также ряд новых островов и обследовал восточный берег Австралии. В это же время английский ученый Александр Далримпл опубликовал захваченные в Маниле секретные испанские документы, после чего сам Кук вынужден был признать, что пролив между Новей Гвинеей и Австралией был известен испанцам уже в начале XVII в. Во второй половине XVIII в. этот пролив получил название Торресова пролива».

Географические открытия для Европы 16-18 веков это большая державная политика, и как следствие, поле тотальной дезинформации и пропагандисткой борьбы. Не говоря уже о военных операциях в колониях и происках спецслужб, как частных, так и государственных. Однако мы несколько забежали вперёд, вернёмся к истокам.

Начинать историю освоения европейцами планеты следует не с иезуитов, и не с испанцев, но португальцев. Португальская империя у нас известна мало, и в общественном мнении известна скорее как некий смутный исторический казус. И такое восприятие её истории не результат простого невежества, второстепенную репутацию португальским колонизаторам создавали сначала присоединившие Португалию испанцы (1580-1640). А затем в 18-19 веках испано-португальских конкурентов английский и французский пропагандистский аппарат разъяснил общественности как хищных угнетателей туземцев, препятствовавших истинно цивилизованному прогрессу. Изучая источники по истории европейской колонизации, нельзя не принимать во внимание фактор ожесточенной идеологической (религиозной, державной, национальной) борьбы держав и корпораций того времени.

В результате навязанной общественному мнению англо-французской версии достижения португальских мореплавателей широкой публике известны плохо. Об истории возникновения и мировом значении португальской – первой европейской мировой колониальной империи –  общественность имеет представления смутные. Попытаемся кратко заполнить этот пробел в знаниях.

В начале 15 века португальцы высадились в Африке, создали первые плацдармы в Марокко (1415 год крепость Сеута, до сих пор принадлежит Испании) и принялись методично двигаться на юг вдоль африканского побережья. В 1418–1419 достигли острова Мадейры, в 1427-1431 и Азорских островов, 1445 острова Зелёного Мыса. В 1488 году португальцы достигли южного мыса Африки и назвали его мысом Доброй Надежды, справедливо предположив, что наконец-то открыли путь в Индию. В 1498 году португальские корабли прибыли в Индию, в 1500 году в Бразилию. В 1513 португальские эскадры добрались до Китая, в 1542 году побывали в Японии. На этом своём громадном пути португальцы основывают базы, крепости, города. По мере сил подчиняют туземные племена, воюют с местными царьками, и обычно воюют успешно.

Так выглядела португальская империя к середине 16 века (встречаются некоторые преувеличения, но в общем карте отражает суть дела).

Отметим одну важную особенность португальской колонизации. Португалия крошечная страна, португальские государи располагали скоромными силами (дабы придать солидности, португальские хронисты считали свою кавалерию по числу копыт). Крупная португальская эскадра, идущая покорять новые земли, включала 10-15 кораблей и 1-1,5 тысячи человек личного состава. И не смотря на малочисленность, португальцы вполне успешно осваивали земли от Африки и Южной Америки до Индии, Юго-Восточной Азии и Китая. Крошечные армии и флоты португальцев, как правило, успешно громили силы встречных племен и народов – арабов, турок, Индии и Юго-Восточной Азии. Этот факт наводит на скептические размышления о реальном цивилизационной уровне неевропейских народов, которым историки для 16 века нарисовали якобы существующие могучие государственные образования и древние культуры.

Однако в Индии португальцы встретились с серьёзными конкурентами.

«Когда Вашку да Гама предстал на аудиенции перед раджой (самудрином) - правителем Каликута, - его казначей насмешливо отказался принять подарки европейцев»

«Каликуте он встретил многих, кто прекрасно владел итальянским и испанским языками, знал, откуда он прибыл, и видел в нем, только морского разбойника, стремившегося обобрать купцов, торговавших на всем пространстве от Индии до Александрии».

«Дело касается гигантских барышей, попадавших до сего времени в сундуки индийских, персидских, египетских, турецких и венецианских торговцев. Количество перца, корицы, имбиря или гвоздики, которое можно получить в Каликуте за 10-20 дукатов, в Венеции, например, стоит уже 100 дукатов. Приблизительно так же обстоят дела с другими ценными товарами с Востока. Сейчас Португалии представилась удачная возможность несколькими решительными взмахами меча разрубить существующую торговую сеть и потом заполучить все то, что до сих пор загребали другие: торговую пошлину, подорожные налоги и остальные доходы от торговли».

 Коротко говоря, в то время европейскую торговлю с Индией контролировали венецианцы. Коммерческими партнерами и союзниками венецианцев являлись арабы и египетские мамлюки. На западном побережье Индии между португальцами и мусульманами, за спиной которых стояли венецианцы, началась ожесточенная война за контроль над торговлей в Индийском океане.

«… султан Египта собирает флот, и, что опаснее всего, этой подготовкой к военным действиям руководят могущественнейшие венецианские купцы, получавшие до сих пор основные барыши от торговли с Восточной Азией. Рассказывали даже, что венецианские канониры обучают экипажи арабских военных кораблей и купеческих судов».

В марте 1505 года на завоевание Индийского океана снаряжён большой португальский флот. Его возглавил  Франсишку де Алмейда, назначенный португальским королем вице-королем Индии. 

«полторы тысячи солдат, двести канониров, четыреста матросов, четыреста ремесленников и собресальенте, которые спустя день на двадцати двух кораблях»

«Инструкции, полученные Алмейдой, однозначны: от Софалы до Ормуза, от Кочина до Баб-эль-Мандеба - везде он должен стереть с лица земли мусульманские укрепления и заложить в общей сложности шесть португальских крепостей. Они поднимутся преимущественно на небольших островах, расположенных неподалеку от материка. Алмейда должен преследовать все торговые суда, капитаны которых не могут предъявить так называемых карташей - разрешения купцам на торговлю в этих местах. Выдавать карташи впервые начали во время правления Алмейды. И наконец, он должен после того, как будет в достаточной степени продемонстрирована его военная мощь, заключить политические и военные союзы. При этом безразлично, какого вероисповедания придерживаются его будущие партнеры».

В Индии португальцам помогает европейский шпион, предупреждает о готовящемся нападении на их флот. Загадочный Лодовико ди Вартема (Ludovico Di Varthema, 1470-1517), по-видимому, проник в Индию под видом венецианца.

«… в то время Лоуренсу ди Алмейде, находившемуся как раз в Каннануре, нанес визит весьма странный человек, одетый в арабское платье, но уверявший, что он итальянец и зовут его будто бы Лодовико ди Вартема. То, что рассказал младшему Алмейде скиталец, пустившийся однажды в дальние странствия, в равной степени удивительно и поучительно. В 1502 году он покинул Рим, «поскольку был несметлив и не расположен учиться по книгам», и решился «собственными глазами увидеть различные места этого мира, ибо свидетельства даже одного очевидца стоят больше, чем все разговоры, вместе взятые, основанные на легендах и слухах». В Египте и Сирии он изучил арабский язык, стал вести образ жизни мусульманина. Это позволило ему беспрепятственно путешествовать по всем странам мусульманской сферы влияния - его будто бы даже занесло в Индокитай и на Молуккские острова. Правда, сейчас есть основания предполагать, что сведения об Индокитае и Молукках он почерпнул у арабских купцов. Бесспорно, однако, что его описания Мекки, Медины и районов Южной Аравии - первое письменное свидетельство европейца о тех областях мира. Но сейчас было не до рассказов о приключениях и чудесах далеких стран, пережитых и увиденных Вартемой, - он открывает Лоуренсу план нападения, про который проведал в Каликуте.

Таким образом, португальцы были предупреждены, когда 16 марта 1506 года, как позже записывает Вартема, они увидели возникшие на горизонте, словно лес стройных деревьев, мачты приближающихся кораблей».

Заслуги Вартемы были оценены высоко, его посвятил рыцари король Португалии Мануэль I (1508 год). В Европе издал книгу о своих путешествиях, бывшей длительно очень популярной. Считается, что сочинение Вартемы «Itinerario de Ludouico de Varthema Bolognese» было впервые опубликовано в 1510 г. в Риме. Как и ко всем мемуарам шпионов к рассказам Вартема следует подходить осмотрительно. Хотя считается, что наряду с явными вымыслами в ней содержатся и правдивые сведения о географии, нравах и быте народов Индии и Ближнего Востока.

Как видим, к 16 веку европейцы накопили немалый опыт работы с азиатскими племенами и народами, иезуиты зародились не на пустом месте.

Португальцы первое время довольно легко громили численно превосходящие мусульманские флоты.

«Причина такого положения заключалась в том, что большинство арабских и индийских кораблей не было приспособлено для пушек, так как отдельные детали в местах соединения крепились канатами и деревянными шпонами. Но даже если на некоторых из них все же были пушки, то опытные канониры отсутствовали. Поэтому тактика португальцев держать во время боя свои каравеллы, обладающие хорошей маневренностью, на расстоянии пушечного выстрела от врага, чтобы тот не мог пустить в ход луки и пращи, всегда при­носила успех».

В 1508 году против португальцев в Индийский океан был двинут египетский флот, построенный и снаряженный венецианцами.

«… приближается хорошо вооруженный флот египетского султана. На многих его кораблях служат наемники из стран Восточного Средиземноморья. Флот объединился с во­оруженными силами каликутского раджи, которому венецианские торговые партнеры прислали в 1503 году двух опытных мастеров по литью пушек и который теперь имеет в своем распоряжении и меткие орудия, и умелых канониров. Помимо этого, к флоту египетского султана присоединятся военные силы раджи Камбея».

В январе 1508 года египетскому флоту удалось перехватить в устье реки южнее Бомбея и разгромить португальскую эскадру Лоуренса (сына Алмейды, он погиб в этой битве). Португальский флот, «девятнадцать кораблей и тысячу триста воинов, среди них четыреста малабарцев», даёт решительное сражение мусульманам при острове Диу.

«Второго февраля 1509 года Алмейда встретил египетский флот, который, соединившись приблизительно с тысячью индийских кораблей, стоит в боевой готовности у Диу. Первые атаки не приносят преимущества ни той, ни другой стороне. В результате эмир Хусейн отводит свои корабли под защиту огня крепостной артиллерии и предоставляет противнику самому решиться на активные действия. На следующий день португальцы смело и решительно входят в бухту. Тотчас же корабли буквально заклинивают друг друга, пороховой дым заволакивает палубы, на которых в смертельной схватке уничтожают один другого египетские сабельники, итальянские канониры, португальские алебардисты, малабарские лучники»

Португальцы одерживают решительную победу. И жестоко расправляются с захваченными в плен венецианцами: «Их зверски пытали, затем привязали их изуродованные тела к жерлам пушек и прошили насквозь картечью».

В 1516-1517 годах в результате упорной войны Османская империя захватила Египет. Венецианская торговля приходит в упадок, венецианская республика постепенно утрачивает экономическое и державное могущество, теряет влияние в европейских делах.

Раз уж зашла речь о мировой торговле, выскажу свое мнение о легендарном Великом Шёлковом Пути. Полагаю, эта дезинформация первоначальна была запущена венецианцами и генуэзцами для сокрытия настоящих торговых путей на восток. Дело в том, что сухопутная торговля на значительных расстояниях не в состоянии конкурировать с морской. В каноническом виде мифология и само нименование «великий шёлковый путь» сформировались в европейской истории к концу 19 века.

«морской путь из Персидского залива в Китай занимал примерно 150 дней, в то время как караванный путь из Таны (Азов) в Ханбалык (Пекин) – около 300; один корабль перевозил столько же грузов, как и очень большой караван в 1 тыс. вьючных животных. (…) к 16 в. Великий шелковый путь окончательно прекратил свое существование».

Не понятно, как он мог возникнуть при сколь-нибудь развитом пусть даже лишь прибрежном мореплавании. Не говоря о прочих проблемах, типа низкой грузоподъемности и малой скорости караванов в сравнении с кораблями, большей трудности и уязвимости сухопутных путей вообще.

В 1509 году в должность вице-короля Индии вступает Аффонсу де Албукерки (смещенный королем Алмейда несколько месяцев отказывался признать его полномочия).

«наибольших успехов на Востоке Португалии удалось добиться именно в то время, когда вице-королем Индии был Аффонсу де Албукерки».

«В 1506 г. он во второй раз отплыл в Индию в составе военной экспедиции Триштана да Кунья в чине капитана-мора. (…). Албукерки в пути изменил свой маршрут и осуществил военную экспедицию в Персидский залив. Подчинив силой Калайат, Куриат, Маскат, Соар и Орфасан, он, наконец, подошел к могущественному Ормузу.

Понимая бессмысленность сопротивления, правитель Ормуза сдался, признав себя вассалом короля Португалии и согласившись платить ежегодную дань в 15 тыс. серафимов золотом. Нам неизвестен текст королевской инструкции, но, по словам самого Албукерки и свидетельству хрониста Гаспара Коррейа, он действовал в соответствии с приказом короля Мануэла».

«Свой грандиозный план создания на Востоке великой португальской империи он стремился осуществить с помощью строительства цепи неприступных крепостей в Гоа, Диу, Ормузе, Адене, Кочине, Кананоре.

Он имел в виду не просто защитить португальскую прибрежную торговлю, но и с помощью своих фортов господствовать над туземными правителями и силой заставить их признать себя вассалами португальского короля. Резиденцией вице-короля он решил сделать Гоа, и поэтому его первой военной акцией в этой должности стало завоевание этого города в 1510 г.»

«Аффонсу де Албукерки с флотом из 20 кораблей, на борту которых было 2000 португальцев, в январе 1510 г. прибыл в Каликут. Высадившиеся на берег португальские солдаты "убили много мавров и захватили шесть больших пушек"» 

Заметим, что по ходу дела португальцы нередко больше конфликтовали друг с другом, чем воевали с туземцами (описание их внутренних интриг и ожесточенных распрей опустим). Тем не менее, португальские отряды довольно легко выбили турок из Индии. В начале 16 века городах западной Индии стояли турецкие гарнизоны, но отчего-то эти индийские владения историки не указывают в составе каких-либо турецких образований. Тут было бы уместно задуматься над интересным вопросом, в каких отношениях индийские турки находились с Османской империей (образованием довольно загадочным, возникновение его сильно залегендировано) или египетскими мамлюками (принципиальной разницы в государственном устройстве между египетскими и османскими турецкими султанатами не наблюдается). Но эти важные для европейской истории вопросы слишком далеко уводят от нашей темы. Во всяком случае, хорошо знающие турок португальцы уверенно  идентифицировали мусульманские гарнизоны крепостей на западе Индии как турецкие. И в 1538 году Османская империя предприняла большой поход против португальцев в Индию. При начальных частных успехах в целом поход закончился неудачно. Турецкие силы потерпели поражение на море, на суше были отбиты португальцами с помощью индусов, которые традиционно ненавидели мусульманских поработителей.

«Албукерки 1 марта 1510 г. захватил крепость Панджин, господствовавшую над входом в гавань Гоа. Этой операцией руководил Антониу де Норонья. В крепости он обнаружил 18 пушек, много копий, мечей и щитов. Норонья приказал сжечь крепость и вернулся на корабли. Албукерки был обрадован известием об этом успехе и публично похвалил Норонью. В это время прибыли два эмиссара с посланием от командира гарнизона Гоа. Он сообщал, что жители города согласны сдаться без боя и стать вассалами короля Португалии. Албукерки потребовал, чтобы ему была сдана крепость Гоа и переданы все турки и "руме", поскольку они являются его смертельными врагами. Командир гарнизона согласился выполнить и это требование»

«Албукерки тщательно осмотрел крепость и дворец биджапурского правителя. В арсеналах и складах он обнаружил много всевозможных припасов, оружия, пороха, 40 больших пушек и 160 лошадей. В руки португальцев попали также 56 судов. Когда стало известно, что в одном из замков засели турки, Албукерки направил туда А. Норонью с флотом. Поняв бессмысленность сопротивления, турки сдались [18]. Провинции Салсете и Бардез вокруг Гоа без боя подчинились Албукерки».

«Албукерки приказал построить в Гоа королевский госпиталь, который позже перешел в управление иезуитов. По приказу вице-короля был основан монетный двор, где чеканились португальские монеты. Одновременно под руководством архитектора Томаша Фернандиша были начаты работы по строительству крепости в Гоа. Административный центр португальского "Государства Индии" был переведен из Кочина в Гоа. Для этих целей Гоа был лучше Кочина, так как был главным портом Индии и для Европы и для Востока, и, кроме того, лучше снабжался продовольствием.

Сверх всего обладание португальцами Гоа давало им отличную опорную базу в Индии и в то же время лишало мавров их главной судостроительной верфи.

«Гоа стал центром всех португальских владений на Востоке. Во внутренние районы Индии португальцы проникнуть не смогли».

Основав базу в Гоа, Албукерки двинулся на завоевание Малакки (ныне город в Малайзии). Тогда Малакка контролировала морскую торговлю пряностями с островов Юго-Восточной Азии, а также торговлю с Китаем. Впрочем, китайская торговля тогда европейцев не особенно интересовала, капитаны стремились достичь вожделенных «островов пряностей», лежащих юго-восточнее Малакки.

«В 1511 г. Албукерки направляется с флотом к Малакке. Португальцы в то время знали, что Малакка была одним из крупнейших государств на их пути к Островам Пряностей (Молуккским островам) и что султан Малакки был мусульманином. Однако его династия, основанная за сто лет до этого, происходила из Индии».

Индия, Индокитай и Западная Индонезия в начале XVI в.

«Албукерки прибыл в Малакку в начале июле 1511 г. с 15 кораблями и почти 1600 воинами. В это время в Малакке было 100 тыс. вооруженных защитников [27]. Малайцы имели сильные укрепления, а также значительный военный флот, которым командовал капитан из Гуджарата, имевший опыт войны с португальцами».

«В эти дни в гавани Малакки находились пять китайских джонок, капитаны которых, будучи злы на султана за грабежи и поборы, которым они подвергались, предложили свои услуги Албукерки, чтобы помочь ему в войне против малайцев. Однако вице-король с благодарностью отклонил их предложение и разрешил им покинуть Малакку. Перед отплытием они обещали ежегодно присылать в этот город более 100 джонок с множеством товаров, если она попадет в руки португальцев».

Португальцам большую помощь против малаккского султана оказывает немусульманское население: «богатейшие купцы вступают в союз с будущим захватчиком. Они получают охранные грамоты и дают обещание тут же сдаться, как только португальцы достигнут их позиций».

 «За два часа до рассвета 26 июля 1511 г. португальцы начали высадку на берег».

Индуистская половина города сдалась португальцам без боя, мусульманская оказала отчаянное сопротивление.

«Начался штурм Малакки. Султан подоспел с воинами и боевыми слонами. На помощь малайцам подошло также подкрепление из 700 яванцев, но Албукерки послал против них отряд солдат, который обратил их в бегство. Многие были сброшены в море и утонули».

«Видя, что султан пытается отступить и укрыться в горах, португальский отряд под командованием Жуана де Лима бросился его преследовать. Султан и его сын, поднимавшиеся в горы на слонах, увидев погоню, повернули назад с 2 тыс. воинов. Португальцы атаковали слонов со своими пиками, и животные обратились в бегство. Они врезались в середину малайского войска, вызвав страшную панику и хаос. Слон, на котором ехал султан, получив ранение, схватил погонщика хоботом и разорвал его на куски. Султан, который был тоже ранен, сполз со спины животного и, оставшись неузнанным в толчее, сумел спастись бегством со своим сыном и зятем - королем Паханга.

После преследования малайцев по улицам города и убийства многих из них Албукерки отступил к мосту и, возведя частоколы на обоих берегах реки, подверг артиллерийскому обстрелу город, в результате чего большая его часть, включая султанский дворец, была разрушена».

«В то время как Албукерки готовился к новому штурму Малакки, среди капитанов возникло недовольство: они были против строительства крепости в Малакке, предпочитая вместо этого продолжать прибыльные военные экспедиции.

Поэтому Албукерки созвал капитанов и в длинной речи изложил им свою точку зрения. Она заключалась в том, что если португальцы овладеют Малаккой, Каир и Мекка как центры торговли придут в полный упадок, и Венеция не сможет получать специй, из-за чего ее купцы вынуждены будут покупать их в Португалии. Большинство капитанов согласилось с позицией Албукерки, и было решено предпринять второй штурм Малакки».

«По случаю взятия этого города европейцами в сентябре 1515 г. в Риме были устроены пышные торжества»

«Албукерки начал строительство крепости в Малакке. Когда строительство было завершено, португальцы получили в свое распоряжение одну из лучших и хорошо укрепленных крепостей на Востоке с двумя водохранилищами в башнях и с пятью водохранилищами в бастионах. С одной стороны крепость была защищена морем, с другой - рекой. Крепостные стены имели огромную толщину. Сооружение было пятиэтажным. Большие и малые пушки были направлены во все стороны.

Португальцы пробыли в Малакке 130 лет. В 1641 г. их разгромили голландцы. Во время атаки они разрушили крепость Фамоза. В 1670 г. голландцы восстановили ее, переименовав в Фок, водрузив над воротами крест, который можно видеть и сегодня».

«Получив приказ от короля Мануэла попытаться захватить Аден и проникнуть в Красное море, Албукерки отплыл из Гоа в феврале 1513 г. с флотом из 20 кораблей.

Аден в то время был хорошо укрепленным и процветающим центром мусульманской торговли. Он служил убежищем для мусульманских купцов, опасавшихся португальских военных судов и своего рода складом транзитных товаров из Индии. Португальцы теперь уже пришли к пониманию того, что именно Аден, а не Сокотра (как они думали раньше) был воротами к Красному морю, и что, владея Аденом, они легко могли заблокировать арабскую торговлю в Красном море и пресечь всякие попытки мусульман подорвать португальскую монополию на торговлю с Индией. Албукерки планировал захватить Аден и другие стратегические пункты на побережье, помешать приготовлениям Египта к вторжению в Индию».

Хорошо укрепленный Аден португальцам захватить так и не удалось. Впоследствии Аден заняли войска Османской империи (1538).

«Аден, являющийся ключом к этому морю [Красному], отразил его атаку, и эта неудача помешала Албукерки выполнить приказ короля Мануэла разрушить Мекку и Суэц и подчинить Берберу или Зейлу в Сомали».

«Отступив, Албукерки двинулся к Оманскому заливу, где легко подчинил себе порты Калайате, Куриате, Маскат, Сохар и Орфасан.

Вскоре после этого он захватил Ормуз, где начал строить крепость, что вызвало протесты его капитанов, которые предпочитали захватывать в море мусульманские суда из Мекки».

«Весь торговый путь от Лиссабона до Малаккского пролива оказался в руках португальцев».

В 1547-54 гг. турецкий флот в очередной раз попытался выбить португальцев из Индийского океана, турки заняли кое-какие португальские крепости. Однако в 1553 году турецкий флот были разбит португальцами в Ормузском проливе, а в 1554 году турки потерпели поражение у крепости Маската. В 1557-59 году турки заняли побережье Эфиопии и Эритреи, вытеснив португальцев. Напомним, что в 16 веке Османская империя в стратегическом союзе с Французским королевством ведёт ожесточенные войны протии европейских держав на Балканах и в Средиземном море.

«К середине XVI в. португальцы создали огромную колониальную империю, представлявшую собой систему военно-морских баз, опоясывавших дугой Индийский океан и разбросанных на большом расстоянии друг от друга: Софала, Мозамбик, Момбаса - в Восточной Африке, Ормуз и Маскат - в Персидском заливе, Диу, Даман, Бассейн, Гоа, Кочин - в Индии, Коломбо - на Цейлоне, Малакка - в Малайе, Амбоина, Тернате, Тидоре, Соло - в Индонезии (позже Макао - в Южно-Китайском море)».

 «Четыре века спустя английский адмирал Баллард писал: "После смерти Албукерки белый человек... стоял, подобно колоссу, расставившему ноги над Индийским океаном, одной ногой на Малайском архипелаге и другой - у ворот Персии; между этими пунктами ни одно судно не осмеливалось показать свои паруса без согласия португальцев"».

Однако у португальской метрополии имелось слишком мало внутренних ресурсов для развития своей колониальной империи и защиты её от европейских конкурентов.

«Недостаток сил был прежде всего результатом чрезмерного размаха экспансии, проводимой португальцами. Но это привело к распылению ограниченных военных ресурсов Португалии на огромном пространстве».

«Несоответствие между проектами Албукерки и теми средствами, которыми располагала Португалия для их реализации, не беспокоило ни Мануэла, ни его преемника Жуана III. Ни один из них не хотел ни сокращать программу завоеваний, основные контуры которой наметил Албукерки, ни выделять на ее выполнение больше средств, ни отказываться от Бразилии или каких-либо португальских владений в Африке.

У португальского колониализма по-прежнему был хороший аппетит, но уже были плохие зубы. Жуан III, правда, не продолжал завоеваний Мануэла в Марокко, он даже покинул там несколько крепостей. Он полностью пренебрегал Анголой, которую его отец начал оккупировать в 1520 г. [49]. Но силы он экономил главным образом для того, чтобы расширить завоевания в Бразилии, о которых его предшественник мало думал».

В чем причина впечатляющих побед малочисленных португальцев над неевропейскими народами. Принято думать, что решающее преимущество европейцам обеспечивало огнестрельное оружие. Это неосновательное суждение, до эпохи индустриализации середины 19 века достоинства европейского оружия могли быть легко компенсированы численностью и упорством противника. Да к тому же противостоящие португальцам мусульмане имели пушки (а китайцы и японцы вскоре получили оружие от европейцев). Наполеон в мемуарах о египетском походе 1798-99 гг. замечал, что индивидуальное оружие и боеспособность мамлюка заметно выше французского солдата, тем не менее, противостоять французской армии мамлюкские войска не могли.

Единственно неоспоримым техническим превосходством обладал европейский флот, в 15 веке вышедший из Средиземного моря в мировой океан. Корабли неевропейских народов в лучшем случае совершали плавание вдоль берегов. Европейские корабли были крупнее, лучше вооружены, могли длительно ходить в открытом море. И что особенно важно, европейцы развили навигацию и картографию, которые без знания математики азиатцы перенять не могли.

Несмотря на достигнутое господство на море, на суше прямой военной силой португальцы могли достичь не так уж и многого. Реализовать интеллектуальное и культурное превосходство европейцев и были призваны иезуиты.

* * *

Отметим, что до интересующего нас Китая португальцы добрались довольно рано.

«Как сообщает португальский историк Оливейра Маркеш, уже в 1513 году некий Жоржи Алвариш плавал будто бы в Китай. По другим источникам, этой славы удостоился Дуарти Коэльу, который в 1516 году побывал на побережье Вьетнама, а на следующий год достиг Жемчужной реки (Гуанчжоу) у Кантона. Достоверно известно, что Фернан Периш ди Андради прибыл в 1517 году с эскадрой торговых судов в Кантон».

Однако прежде чем перейдём к собственно китайским делам (в следующей статье), приведем обзор проникновение иезуитов по планете в 16-17 веках, оценим масштаб их деятельности. Краткий перечень географических открытий иезуитов, которые позднее были преданы гласности (цитирую БСЭ):

1603—07. Путешествие из Индии через Афганистан в Кашгарию, Центральный Китай и Турфан (иезуит Б. Гоиш).

1610—35. Исследование бассейна рр. Парана и Уругвай (Испания; миссионеры-иезуиты).

1656—64. Первые в европейской географической литературе сведения о Непале и центральных Гималаях (иезуиты И. Грубер и А. Орвиль).

1716—21. Путешествие из Индии в Тибет; сведения по орографии и гидрографии Южного Тибета (иезуит И. Дезидерий).

«Захватывающая история иезуитских миссий в Канаде отражена в многотомной хронике – Донесениях иезуитов. В той же Северной Америке в 1637 отец-иезуит Ж. Маркетт (1637–1675) сопровождал торговца мехами Л. Жолие, исследовавшего Миссисипи, а в конце 17 в. другой иезуит, Э. Кино (1644–1711), составил карту юго-западной части Северной Америки».

 «Первым европейским исследователем, бесспорно проникшим в Тибет, был португалец иезуит Антан Андради. Он выступил из Агры (Индия) 30 марта 1624 г., прошел к верхнему Гангу и проследил все течение Алакнанды, одной из двух гималайских рек, составляющих Ганг. Затем, перевалив Кумаонские Гималаи (центрально-западный участок Больших Гималаев), в начале августа он прошел в Юго-Западный Тибет, к верховью Сатледжа, в поселок Цапаранг (у 79° 40' в. д.). Он весьма нелестно отозвался об этой территории, назвав ее ужасной пустыней, проходимой лишь два месяца в году, с почти не прекращающимися снегопадами. Его негативное отношение усугублялось отвращением ко всем продуктам питания тибетцев. С разрешения местного правителя он организовал там в 1626 г. миссию. Она существовала до 1641 г. и была отправным пунктом для ряда путешествий, в результате которых иезуиты собрали большие географические и этнографические материалы о Юго-Западном Тибете и западных Больших Гималаях — Кумаонских и Пенджабских».

«Спустя четыре года в Тибет, но уже через восточную часть Гималаев проникли два португальских иезуита — Жуан Кабрал и Иштеван Каселла. Из миссии, расположенной на р. Хугли, одном из рукавов Ганга, в октябре 1626 г. они добрались до небольшого городка, недалеко от колена Брахмапутры (близ 26° с. ш.), где их сразила сильнейшая лихорадка. Каселла быстро поправился, а Кабрал три месяца находился между жизнью и смертью. В конце февраля 1627 г., как только он достаточно окреп, миссионеры — первыми из европейцев — вступили в пределы горной страны Бутан, дренируемой несколькими короткими притоками Брахмапутры, стекающими с южных склонов Гималаев».

«После почти годичного пребывания в Бутане оба иезуита перевалили эту горную систему и в январе 1628 г. прибыли в город Шигацзе, расположенный в долине р. Цангпо (верхняя Брахмапутра). Здесь их пути разошлись: Кабрал вскоре двинулся на юго-запад, проследовал в Непал и через межгорную котловину Катманду и Северную Индию вернулся на р. Хугли; Каселла же, проведя год в Шигацзе, в 1629 г. вновь пересек Бутан и вернулся в городок у колена Брахмапутры».

«… пересек Западные Гималаи в южном направлении, форсировал рр. Чинаб и Беас близ истоков и преодолел несколько перевалов, причем на одном из них от холода временно потерял зрение, а на последнем едва не погиб в глубоком снегу. Азиведу вернулся в Агру 3 января 1632 г., пройдя более 700 км по совершенно не известной географам местности. Таким образом, за несколько лет иезуиты ознакомились с верхними бассейнами Инда и Брахмапутры, с южной полосой Тибета, побывали в Непале и Бутане и пересекли на западе, в центре и на востоке Гималаи».

«Оба собрали ценные географические материалы об этих гималайских странах, но только в XX в. их отчеты разыскали в римских архивах».

Секретность экспедиций была столь глубокой, что об открытиях иезуитов европейцы узнавали лишь 2-3 века спустя.

«Королевство Малави известно с XVI века. Миссионеры-иезуиты из Португалии прибыли в XVII веке, однако об озере европейцы узнали только в 1859 году, когда его достиг известный исследователь Дэвид Ливингстон».

«… португальскому священнику-иезуиту Атайди, который в 1559 г. впервые пересек Африканский континент от устья Конго (один из основных районов деятельности посланцев католической церкви) к побережью Индийского океана. Преодолев более 3 тыс. км, Атайди, очевидно, собрал устные сведения об истоках Конго и Великих африканских озерах - на картах 1559, 1561 гг. и более поздних впервые показаны большое озеро, другое, меньших размеров, к юго-западу от него и третье, очень большое, точно на юге». http://www.zooprice.ru/articles/aqua/2006-12-1.phtml

Знаменитый английские путешественник Д.Ливингстон с заметным уважением рассказывает («Путешествие по Замбези») об увиденных им в 1856 году в глубинах Африки следах деятельности иезуитов 2-3 веками ранее. До этого Ливингстон был убеждён, что он первый цивилизованный европеец, ступивший на эту землю.

«Мы провели целый день у развалин Зумбо. Первые купцы, которыми, вероятно, руководили миссионеры - иезуиты, должны были обладать и хорошим вкусом, и практическим умом. Для своего селения они выбрали самое прелестное и живописное место в стране и имели основание надеяться, что оно вскоре станет богатым, благодаря выгодной торговле, поскольку Замбези подходит сюда с севера и Луангва с запада, а с юга, из страны Маника, обеспечен приток золота и слоновой кости. Нынешние португальцы несомненно имеют основания гордиться предприимчивостью своих предков.

«От часовни, недалеко от которой лежит разбитый церковный колокол, открывается чудесный вид на обе прекрасные реки, на зеленые поля, на волнующийся лес, на красивые холмы и великолепные горы в отдалении. Теперь здесь остались одни развалины, и это место производит мрачное впечатление. Дикие птицы, обеспокоенные непривычным шумом шагов, взлетают с пронзительным криком. Все кругом покрыто терновым кустарником, поврежденным белыми муравьями, травой с колючими семенами и сорняками. Трудно смотреть без печали на полное запустение этого места, куда люди сходились для молитвы. Странное суеверие заставляет туземцев бояться этого места, как чумы, и они никогда к нему не приближаются. Кроме развалин, здесь нет ничего, что напоминало бы о пребывании здесь купцов – христиан».

«Нынешние туземцы - точно такие же, какими были их отцы, когда португальцы впервые явились сюда. Их язык до сих пор не имеет письменности, - если она не похоронена в недрах Ватикана».

Вот это и есть типичные следы древней загадочной цивилизации, оставленные прогрессорами иезуитами.

«Несколько веков спустя Ливингстон с изумлением обнаруживал в глубинах Черной Африки остатки грандиозных иезуитских построек и сталкивался с отдельными племенами, откуда-то умеющими читать и писать. От самих иезуитов, однако, не оставалось уже и помина».

* * *

Да что говорить, даже бананы в Африку завезли португальцы. Родина банана юго-восточная Азия, Индия. В конце 15 века португальцы возделывали банановые плантации на побережье западной Африки и Канарских островах (бананы острова Мадейра считаются вкуснейшими в мире). Францисканский монах Томазо де Берланга, впоследствии ставший архиепископом Панамы, в 1516 году заложил первую плантацию бананов на Карибском острове Санто Доминго. Так банан распространился и по всей Центральной Америке. Высказывают необоснованное мнение, что возможно в Восточную Африку банан завезли арабы. Однако сами арабы бананы никогда не культивировали и районы возделывания бананов далеки от мест обитания арабов.

Районы возделывания банана:

На банановой кожуре поскользнулась вся древняя история Латинской Америки. В древних якобы доколумбовых захоронениях Южной и Центральной Америки археологи регулярно находят остатки бананов. Казалось бы, в виду упрямых ботанических фактов необходимо заключить, что памятники древних цивилизаций майя, инков и ацтеков не столь уж древние фабрикации. Но не таковы бравые историки, чтобы без боя сдаваться на милость естественным наукам и здравому смыслу.

«Нет, - говорит Хейердал, - все же естественней верить инкским документальным свидетельствам, утверждающим, что банан - исконная, древняя культура Перу. И помнить, что еще в 1879 году археологи сообщали о находке банановых листьев и плодов в гробнице доколумбова кладбища в Анконе.

Подчеркиваем: диких родичей у американского плэнтина нет, он не был, следовательно, "приручен" в Новом Свете и, значит, появился там уже в "одомашненном" обличье, - а случиться так могло, лишь если существовали древние трансокеанские контакты».

Замечательный образчик хода мысли Исторической Науки (отсутствие присутствия каких-либо инкских документов обсуждать не станем). Анекдот, что не обнаруженная при раскопках медная проволока доказывает существование древнего беспроволочного телеграфа, это и не анекдот вовсе, но обычная методология сочинения древних историй.

«Другой ботанический пример. Тыква.

 Тыква широко культивировалась в древней Африке. Ее использовали не столько в пищу, сколько для изготовления бутылей, в которых хранили воду. Точно тем же целям служила тыква и в Мексике, и в Перу.

Считалось, что бутылочную тыкву - и ее семена - завезли в Новый Свет испанцы. Однако археологи обнаружили тыкву в доколумбовых культурных областях.

Тогда была выдвинута новая гипотеза;

"...Тыквы с семенами могли приплыть через Атлантический океан из Африки, быть вынесенными на берег тропической Америки и там прорасти. Индейцы должны были заметить, что кожура, высушенная над огнем, представляет собой отличный сосуд, и таким образом открытие африканцев было сделано индейцами вторично".

Тур Хейердал комментирует этот довод так:

"...Всякий, кто дрейфовал через океан, хорошо знает, что небольшие съедобные предметы, такие, как тыква, выброшенные за борт, сразу же станут добычей акул и "сверлящих" организмов. За четыре месяца, которые понадобились бы африканской тыкве, чтобы пересечь Атлантику, она тысячу раз могла быть проглочена океанскими мусорщиками - акулами или изъедена вездесущим корабельным червем... Парадоксально утверждение, будто из двух элементов африканской культуры - сухопутной тыквы и морской лодки - именно тыква, а не лодка может успешно доплыть до Америки!.."

Происхождение американских бобов и американского хлопка тоже перестает быть загадочным, только если допустить возможность древних трансокеанских связей.

Затем настает очередь этнозоологии - и оказывается, что мумии домашних собак, найденные в ранних доинковых захоронениях, поразительно похожи на такие же мумии в захоронениях Древнего Египта: бальзамированы собаки определенно одной породы!»

Это прямо-таки научный подвиг, из естественнонаучных фактов, прямо опровергающих существование древних цивилизаций в Америке, сделать столь замечательные выводы о преступной недооценке древности и величия древних культур Африки и Америки.

Знаменитое путешествие Тура Хейердала на папирусной лодке «Ра» было призвано спасти древние цивилизации Америки, доказать возможность путешествия древних египтян через Атлантику. Заодно спасти и Древний Египет. Ведь если признать, что некто в 18-19 веках умел массово изготавливать археологические памятники древнеамериканских цивилизаций весьма похожие на древние египетские, то приходится заподозрить, что и древнеегипетские артефакты могли быть сфальсифицированы. Не так ли.

Также легко и просто деятельностью испанцев и португальцев объясняется загадки заселения и культуры островов Полинезии, а также тот факт, что южноамериканский батат являлся основным продуктом питания для полинезийцев. Для доказательства возможности контактов между Южной Америкой и Полинезией Тур Хейердал предпринял свое первое знаменитое путешествие на плоту Кон-Тики.

С упорством достойного лучшего применения историки уклоняются от наиболее простой версии, что заселение острова Мадагаскара австронезийцами также произошло благодаря португальцам.

Португальцы радикально изменили и этническую карту Африки. Черную Африку (южнее Сахары) благодаря португальцам в основном колонизировала народность банту. Банту обитали на западном побережье Африки, примерно в районе Камеруна и Конго. Промышляли примитивным ручным подсечно-огневым земледелием (вплоть до 19 века). Получив от португальцев банан, китайский ямс, американские маис и маниок, банту быстро  размножились и в 17-19 веках заселили центральную Африку, вытеснив в леса и пустыни или ассимилировав малочисленные племена ещё более примитивных собирателей и охотников. Между прочим, во многих районах Африки ныне обитающие там негритянские племена и народы появились позже европейских колонизаторов.

И что до европейцев представлял собой знаменитый китайский чай:

«В конце августа 1631 г. в Цапаранг путем Андради прибыл монах Франсишку Азиведу. Для упрочения положения созданной недавно миссии, пришедшей в полнейший упадок, он добился разрешения на посещение города Лех на верхнем Инде (близ 34° с. ш. и 78° в. д.). С купеческим караваном Азиведу двинулся на северо-запад по плато, ограниченному хребтами Ладакх и Заскар. «Дорога, напоминающая пустыню, проходит между снежными горами, и не видно на всей этой земле... ни одного дерева». В Лехе, куда караван добрался 25 октября, Азиведу — первого европейца — приняли при дворе правителя и угостили чаем — «...трава, которую привозят из Китая... Эти листья варят в воде, в каменных горшках, с каким-то маслом и небольшим количеством молока, и этот черный бульон пьют горячим как только можно»; после чаепития он получил кусок сырого мяса».

До европейцев чай использовали как приправу в традиционном для того региона вареве жира с молоком. Вот откуда у англичан позорный для белого человека обычай добавлять в чай молоко.

Вклад иезуитов в древнюю культуру южной Индии:

«Константин Бески (Beschi), итальянец. Миссионер, лингвист. Долго жил в Декане, в совершенстве изучил санскрит и тамильский. Его “инкультурация” была настолько успешной, что народ считал его святым брахманом. Местный правитель назначил его первым министром своего двора. Бески издал сборник народных песен, сам также писал по-тамильски».

 «… итальянский ученый патер-иезуит Бески (Beschi) под именем Вирамамуни написал в подражание Чинтамани религиозную поэму "T êmbâ vani" (1726), изображающую жизнь св. Иосифа и причисляемую туземными критиками к лучшим произведениям Т. литературы (изд. в Пондишери, 1851-53), и ряд других поэтических произведений, также изданных»

 «… поэма «Тембавани» (Tembāwani), написанная не тамилом, а иезуитским миссионером, итальянцем И. К. Бески (1680—1746, I. C. Beschi) и разрабатывающая евангельские темы в стиле индийского мифа о Кришне».

Изучая источники по древним азиатским культурам, практически невозможно определить, что там подлинное, а что привнесено иезуитами и прочими европейскими культуртрегерами. Строго говоря, все существующие в мире древние азиатские тексты получены из рук европейцев. Сомневаюсь, что иезуиты их полностью выдумали, хотя и могли, у них имелись соответствующие возможности и способности. Более вероятно, местные немыслимо древние и загадочные мифы, легенды, религиозные тексты etc результат обработки европейскими специалистами, сочинения по мотивам и с учетом местного колорита и специфики. Из древних азиатских творений отцов иезуитов были разоблачены и отвергнуты как фабрикации лишь наиболее поздние и очевидные (как упомянутая выше древнетамильская поэма).

Зачем бы иезуитам сочинять туземцам их древнюю культуру? Для этого занятия может отыскать много практических причин. Во-первых, при слабых административных ресурсах, которыми в большинстве случаев располагали иезуиты, невозможно сразу без переходного этапа внушить/навязать местным элитам и племенам европейскую культуру (и не очевидно, что целесообразно). Гораздо практичнее преподнести туземцам некий изготовленный специалистами суррогат как их древнюю национальную культуру (религию), отвергнуть которую они не смогут – она же их родная, исконная, древняя. В процессе создания древней истории и культуры появляется возможность сформировать местную национальную и государственную идеологию заданной политической ориентации.

Во-вторых, местные верования и традиции нередко окультуривались миссионерами в перспективе приближения туземцев к христианству. При помощи написания древних текстов в местные верования, буддизм, конфуцианство и, как видим индуизм, целенаправленно вносились христианские мотивы. Позднее местно чтимых святых, героев, мудрецов и Будд можно было бы признать бессознательно стремящимися к Христу язычниками, по примеру отношения католической церкви к античным философам.

В-третьих, не будем пренебрегать человеческим фактором, таким как чисто научное любопытство и потребность творчества ученых отцов иезуитов. Люди это были часто героические и талантливые, их миссионерская деятельность не обязательно определяется лишь политическим цинизмом и 100% прагматичным расчетом шпионов.

«Франсиско Вараис (Fransisco Varaiz), испанец. В 1607 г. приехал в Боготу и в течение 40 лет возглавлял кафедру языка чибча-муиска, основанную в Коллеги св. Варфоломея Джузеппе Дадеем. Умер 11 января 1658 г. в Тунхе (Колумбия)».

«Александр де Роде (Rhodes), француз. Миссионер (“апостол Вьетнама”), знаменитый лингвист. Составил грамматику и вьетнамско-португальско-латинский словарь (De Rhodes A., Dictionarium Annamiticum, Lusitanum et Latinum. Romae, 1651). Кроме того, он написал катехизис по-вьетнамски.

В Риме он убедил Папу Иннокентия X в необходимости воспитать клир из местных уроженцев. Его стараниями число жителей Тонкина (исторической области на северо-востоке Вьетнама), обратившихся в католичество, составило к 1658 г. двести тысяч человек.

До 1910 во Вьетнаме было распространено два вида письма: китайская иероглифика и возникшая на её основе письменность “тьы-ном” (с 1343). Однако в 1910 было введено письмо “куок-нгы”, созданное в XVII в. португальскими миссионерами на основе латинского алфавита.

Умер 05 ноября 1660 г. в Персии».

«Фердинанд Фердист (Verdiest), бельгиец. Астроном, математик и миссионер. Возглавлял миссию иезуитов в Китае. В напряжённых диспутах с китайскими математиками и астрономами, проходивших при дворе императора, он не только одержал над ними верх, но и стал их главой.

Фердист провёл реформу китайского календаря. В качестве главы придворных математиков китайского императора восстановил Национальную обсерваторию и руководил ею. Умер в 1688 г. в Пекине. В Бельгии ему поставлен памятник».

Фердинанд Вербист (1623-1688) один из трёх, так называемых, великих иезуитов в Китае. Его деятельность выходит далеко за пределы реформ китайского календаря. Вербист достиг грандиозного влияния при пекинском дворе, о нём скажем в следующей статье.

«Кино (Kino) Евсевий-Франциск‚ известный в Соединенных Штатах как Эузебио Кино. Один из величайших миссионеров не-испанцев Евсевий Кино трудился на Юго-Западе Америки в провинции Мексика. Родился в 1644 году возле Тридента в Тироле, и окончил новициат в провинции Верхняя Германия. Энергичный, проницательный и обаятельный Кино в течение двадцати пяти лет, до дня смерти в 1711 году, играл главенствующую роль в истории переднего края миссий на линии Сонора-Калифорния-Аризона. Он начал с цепочки иезуитских миссий, протянувшихся вдоль Сьерра-Мадре, но не остановился на этом и выковал новые звенья вдоль границы Сонора-Аризона и рек Сан-Игнасио, Сонойта и Санта-Крус. Неутомимый всадник, он, казалось, жил в седле. Он любил индейцев и заботился об их благосостоянии, поэтому научил их организации ранчо для скота, привез из Европы новые злаковые и фрукты. Он был великолепным картографом и создавал карты, свидетельствующие о четкости и точности его наблюдений. Он старательно вел дневник и записывал отчеты о миссиях, которые освещают зарождение христианства и цивилизации в этих отдаленных землях».

«Святой Педро Клавер. “Апостол негров”, величайший миссионер XVII в., чьё имя золотыми буквами вписано в историю. Педро Клавер (Pedro Claver) родился в 1580 г. в Верду (Испания). С 1596 г. изучал свободные искусства и философию в Барселонском Университете, а в 1602 г. вступил в Общество Иисуса. Умер 8 сентября 1654 г. 15 апреля 1610 г. иезуит-схоластик отправился из Севильи с несколькими другими миссионерами на испанском галеоне “Дон Педро” в Картахена дас Индиас, ныне город в Колумбии (Южная Америка). Он крестил и обучил более 300000 рабов, используя методы, во многом опережающие свое время: работу с переводчиками - носителями родного языка, знание племенных структур, обучение на основе наглядных пособий».

Иезуиты обращали в христианство не только Азию и Америку, но и собственно Европу. Одно из крупнейших, и мало известных общественности, достижений иезуитов обращение протестанткой Польши в католичество.

По официально принятой версии, протестантизм возник в начале 16 века как движение за реформацию католической церкви, на волне критики римского папства. Мы здесь не будем подробно останавливаться на этой теме, лишь отметим, что по нашему мнению протестантизм наиболее простая и древняя форма европейского христианства. И по сути «реформация» была реакцией на претензии католической империи Габсбургов утвердить римский престол в качестве главы всех христиан. Католическая пропаганда, опираясь на своё (и Италии) в то время общее культурное превосходство, практически монополию в сфере производства исторической и всякой иной культурной продукции, легко представила протестантов как по разным причинам отпавших от древней христианской церкви еретиков. Так что будущим идеологам протестантизма поневоле приходилось исходить из католической мифологии.

История возникновения католицизма и его борьба с «реформацией» залегендирована во много слоёв вглубь веков, однако кое-какие следы остались. Например, небезызвестный Ян Гус (1371-1415) был типичным протестантом за столетие до формального основоположника протестантской доктрины Лютера. Да и о какой протестантской реформации может идти речь, если фактически католическая доктрина были сформулирована и кодифицирована на длившемся с перерывами 18 лет Триде́нтском собо́ре (1545-1563). Этот собор и учредил католическую церковь в известном нам виде. Ранее папство существовало, конечно, но даже по официальной версии папы появляются в Риме, якобы после векового перерыва, лишь в 1420 году. Первым в Риме, тогда небольшом малозначимом городе, установил папскую резиденцию Мартин V. На Тридентский собор приглашали и условных протестантов, собственно только данный собор и провёл четкое идеологическое различие между католиками и протестантами, а не только существовавшее ранее политическое разделение – признание или непризнание власти римских пап. Естественно, деятельность собора католическая пропаганда представляла отнюдь не как учредительную и церковную новацию, но восстановление древнего благочестия.

Как бы там ни было, к середине 16 века Польша и Литва являлись по преимуществу протестантскими странами, католицизм там был слаб.

«Протестантские проповедники заполнили всю Польшу и Литву, строили здесь свои кирхи, заводили школы и типографии. Протестантство стало "модною верою" как в Литве, так и в Польше. Монастыри пустели, в протестантство переходили целые приходы вслед за своими пастырями. Ксендзы спешили жениться, принял протестантство и женился даже один бискуп. В Литве остались католическими только шесть приходов. Некоторые же из католиков, хотя и не принимали протестантства, но под влиянием протестантских идей советовали очистить католицизм, оторвать его от Рима и образовать польскую национальную Церковь».

 «В 1563 г. иезуиты были вызваны в Польшу и Литву для борьбы с протестантством. Иезуитов в Литве встретили враждебно. Но хитрые иезуиты смягчили вражду народа к себе. Они действовали очень осторожно, вели скромный образ жизни, благотворили бедных и заявляли, что их цель просветительная. Они заводили бесплатные школы, устраивали пышные религиозные процессии, диспуты и т.д.

Укрепившись, иезуиты повели борьбу с протестантством, а справившись с протестантизмом, обратили внимание и на православную Церковь.

Правительство иезуитам покровительствовало, и они утвердились во всех городах Польши и Литвы, имея там свои костелы, монастыри и школы. В Вильно в 1570 г. основана была иезуитская коллегия (с 1578 года - академия), во главе которой стоял ученый иезуит Петр Скарга».

«Из питомцев своих иезуиты делали фанатиков католицизма. На воспитание иезуитам отдавала своих детей вся русская и литовская знать».

«В Польско-Литовском государстве, которое простиралось в XVI  веке далеко на Восток, и охватывало также области сегодняшних республик Беларуси и Украины, где проживало многочисленное население с восточной традицией веры, кальвинизм достиг могущественных успехов. Это выглядело таким образом,  будто бы западноевропейская и восточная традиционные церкви были вытеснены  кальвинистами. Однако, иезуиты, которые сдержали дух времени пастырской деятельностью и организацией школ,  делая большие успехи в публицистике,  смогли в последней трети столетия успешно перейти в контрнаступление. Им удалось не только остановить дальнейшие переходы в протестантизм. Они  водворили католицизм в уже потерянную область, действуя собственно духовным оружием, а не так как позже во время наступившей контрреформации  вмешивалась государственная власть с насильственными мерами».

Любопытно отметить, что в борьбе против кальвинизма иезуиты сотрудничали с русскими православными братствами (в некоторых аспектах близких протестантизму), взаимодействовали с иерархами православной церкви.

«Так как в восточной церкви не было никаких собственных приемов обороны от протестантизма, братства [православные братства горожан тогдашних Польши и Литвы] ориентировались на пример иезуитов. Иезуиты были особенно сильны в школьном деле. Братства учреждали школы, в которых несмотря на сопротивление западному влиянию со стороны консервативных кругов, латынь с самого начала стала обязательным предметом. Это было неизбежно, ибо, принадлежа к польскому государству, они  не могли устраниться от того, чтобы не познакомить учащихся с языком культуры и управления этого государства. Братские школы вступали в соревновании с латинскими школами иезуитов, которые противостояли в свою очередь протестантскому народному образованию того времени. Братские школы ни в чем не хотели уступать иезуитским; поэтому их программа обучения целиком заимствовалась из последних и распространялась на братские школы по всей Польше и Литве. Братчики были лишены педагогического опыта, родившегося в Новое время. Восточные христиане подхватывали опыт латинян так энергично, что вскоре сами латиняне находили их методы пригодными в своих спорах на темы созданных реформацией проблем. Поэтому неудивительно, что братчики начали использовать учебники из иезуитских школ. Латинский язык, на котором они были составлены, вошел в широкое употребление». (проф. д-р Эрнст-Христофор Суттнер (Вена) «Иезуиты - помощь и искушение церквей Востока»)

На первом этапе иезуиты помогали православной церкви теснить протестантов. На втором этапе 23 декабря 1595 г. в Риме была провозглашена уния, получившей название Брестской унии (1595-1596 гг.). Однако идея подчинения Риму православными в массе не была принята, претензиям католиков оказали сопротивление. Этой известной истории мы касаться не будем.

Фундаментальные и быстрые успехи иезуитов в Польше определялись тем, что в стране проходил процесс формирования национальной городской культуры. Грамотность, образование начинали распространяться среди польской элиты и городских верхов. Протестантизм в Польше представляли в основном немцы, и они не выдержали конкуренцию с иезуитами в сфере просвещения поляков. Опытные в создании системы образования иезуиты практиковали обучение на местном языке, при необходимости развивали и совершенствовали национальный литературный язык. Учреждали школы как для элиты, так и бесплатные для народа. Между прочим, систему школьных оценок ввели педагоги иезуиты.

Отдадим должное, среди отцов иезуитов было немало настоящих исследователей и учёных.

«Григорианский календарь был работой иезуита Кристофера Клавиуса, «самого влиятельного учителя ренессанса». Пять из восьми крупнейших рек мира были нанесены на карту исследователями – иезуитами.

Иезуитов называли наставниками Европы в XVI , XVII и XVIII вв. не только из-за школ, но и лидирующих позиций как просветителей, составивших тысячи учебников. В свои первые два столетия они приняли участие во всемирном всплеске интеллектуальной деятельности охватывающей более 740 школ».

Вклад учёных иезуитов в основания культуры современной европейской цивилизации грандиозен, от григорианского календаря до канонической версии католической Библии (вульгата).

Обычно в исторических трудах на прибывших в Китай иезуитов смотрят как на забавных чудаков, дерзнувших проповедовать христианство древнейшей мировой цивилизации. Умудрённые своей 5-тысячелетней историей китайцы снисходительно смотрят на самонадеянных европейских миссионеров.

В действительности иезуитские прогрессоры обладали гигантским идеологическим и политическим опытом влияния на народы и государства по всему миру, а в интеллектуальном и культурном отношении неоспоримо превосходили любых своих азиатских подопечных. Орден иезуитов был создан как мировая католическая спецслужба, и для него первичными являлись факторы политические. Иезуиты придерживались стратегии, что приоритет следует отдать политической и культурной ориентации подопечных народов на Рим, в первую голову стремиться к признанию духовного главенства римских пап, а религиозные проблемы, местные отклонения от канонического христианства со временем можно будет урегулировать в рабочем порядке. Иезуиты не были тупыми христианскими фанатиками и легко шли на религиозный компромисс в виду политической пользы. Как это работало в Китае и соседних странах, увидим в следующей части.

* * *

Наконец-то выяснилось, как и когда европейцы украли у гениальных, но склеротичных китайцев все их великие достижения.

«Знаменитые рисунки гения эпохи Возрождения Леонардо да Винчи с обогнавшими свое время инженерными изобретения на самом деле являются повторением открытий, сделанных несколькими веками ранее китайскими учеными. С таким утверждением выступает в своей новой книге английский историк Гэвин Мензис.

Более того, согласно его выводам, само появление в Европе уникального социокультурного течения, получившего название Возрождение, во многом основано на полученных из Китая знаниях.

Мензис утверждает, что в 1430 году несколько кораблей из Поднебесной прибыли в Венецию со специальной миссией. Из Венеции китайское посольство направилось во Флоренцию, где передало тогдашнему папе Римскому Евгению IV многочисленные документы, относящиеся к истории и культуре Китая. Именно в них находились рисунки и схемы уникальных открытий китайских ученых.

Несколько десятилетий спустя эти бумаги попали к Леонардо да Винчи через его родственников, которые служили при Ватикане и имели доступ к его секретным документами, включая китайский архив. Вдохновленный открытиями ученых из Поднебесной Леонардо дал мощный импульс развитию европейской культуры и науки, отмечает английский историк».

Как это ни комично, профессиональные историки всерьёз обсуждают необъяснимые причины упадка древней, достигшей всёго и задолго до европейцев могущественной китайской цивилизации.

«Историк Дэвид Ландес\David Landes, работающий в Гарвардском Университете\Harvard University, опубликовал статью "Почему Европа и Запад? Почему не Китай?"\Why Europe and the West? Why Not China?, в которой проанализировал, в чем причины успеха Европы и поражения Китая».

«Во многих областях развития промышленных технологий Китай намного опережал Европу. Так, например, китайцы использовали механические прядильные станки уже в 13-м веке, тогда как подобные машины появились в Англии лишь спустя 500 лет. Китайцы научились использовать каменный уголь для выплавки железа. По некоторым данным, уже к 11-му веку китайцы вырабатывали до 125 тыс. тонн чугуна - показатель, достигнутый англичанами, лишь спустя семь столетий. Существуют также другие свидетельства былого технического превосходства Китая над Западом - китайцы первыми изобрели тачку, хомут, компас, бумагу, печатное дело, порох и фарфор. Тем не менее, китайцы не осознали всей важности сделанных ими изобретений и не использовали их для дальнейшего прогресса. История развития Китая показывает, что вместе с научными открытиями могут соседствовать деградация и техническая отсталость. Станки по переработке конопли так и не были использованы для производства хлопковой пряжи, а производство железа пришло в полный упадок».

«Португальские торговцы и католические миссионеры смогли получить право на беспрепятственное перемещение внутри Китая, именно благодаря демонстрации достижений европейской науки и техники. В данном случае механические часы стали "ключом", открывшим ворота Китая для европейцев. Будучи изобретенными в Европе 13-го века, механические часы рассматривались китайцами в 16-ом веке как диковинный механизм, способный не только показывать время, но и служить в качестве развлечения, издавая мелодии и демонстрируя танцы маленьких фигурок»

«Пушки и мушкеты, которые могли значительно увеличить мощь китайской армии, не вызвали у них особого интереса. Китайцы так и не научились изготавливать новые типы вооружений. При этом сами китайцы использовали пушки еще в 13-м веке, но вскоре полностью отказались от этого вида оружия. На крепостных башнях имелись специальные места для установки пушек, но сами орудия отсутствовали».

Комментарии излишни, не правда ли.

* * *

Авторитетные учёные иезуиты внесли весомый вклад и исторический ревизионизм, причём на заре формирования европейской историографии.

Даниэль Папеброх (1628–1714). Историк, палеограф. Болландист, издатель средневековых рукописей.

“Иезуит Папеброх, которому чтение “житий святых” внушило величайшее недоверие ко всему наследию раннего средневековья, считал поддельными все меровингские дипломы, хранящиеся в монастырях. Нет, ответил ему Мабильон, хотя бесспорно есть дипломы, целиком сфабрикованные, подправленные или интерполированные. Но существуют и дипломы подлинные, и их можно отличить” (Блок М. Апология истории, или ремесло историка. Пер. Е. М. Лысенко. М., “Наука”, 1986, с. 48).

Папеброх был одним из ведущих создателей грандиозного католического многотомного Жития святых, издаваемых обществом Болландистов (помимо религиозных они впервые издали массу исторических документов). Перед болландистами остро встал вопрос, какие из имеющихся исторических документы являются подлинными. Интерес к этому делу был не только научный, в Европе 16-17 веков было произведено огромное количество якобы древних грамот (дипломов), подтверждающих исконные привилегии и права собственности. Особенно жаркие споры в Германии 16 века вызывали древние дипломы о разнообразных пожалованиях католическим монастырям.

«Родоначальником дипломатики считается Конринг, который в своем соч. "Censura diplomatis quod Ludovico imperatori fert acceptum connubium Lindaviense" (1672) впервые систематически указал правила определения подлинности документов, советуя обращать внимание на почерк, язык, формулы общих выражений и материал. — Вторым шагом в развитии дипломатики было соч. бельгийского иезуита Дан. Папеброха: "Propylaeum antiquarium circa veri ас falsi discrimen in vetustis membranis", помещенное во II т. "Acta sanctorum Aprilis" (1675) и предлагающее уже целую систему дипломатической критики. Так как Папеброх выражал сомнение в подлинности многих древних и важнейших документов бенедиктинцев, то бенедиктинский монах Мабильон написал ответ, в своем знаменитом произведении: "De re diplomatica" (1-е изд., Париж, 1681 г.; 2-е с допол., Париж, 1764 г.; 3-е, Неаполь, 1789 г.). Оно дало имя науке и сделалось ее главной основой. Мабильон подробно останавливается почти на всех вопросах, которые решает и современная дипломатики. Начав с деления и определения вида документов с древнейших времен и у всех европейских народов, он приводит образцы их, доказывает их достоверность, говорит о материале для письма, формах письма, стиле и т. д. После Мабильона в течение долгого времени развивались только отдельные части дипломатики.

По совести говоря, досточтимый Мабильон не имел объективных критериев отделения подлинных исторических документов от поздних фабрикаций. По существу дела, его классификация древних письменных грамот послужила пособием для фальсификаторов.

Ещё один из основоположников исторического ревизионизма, из книги Уве Топпера «ВЕЛИКИЙ ОБМАН. Вымышленная история Европы. Планомерная фальсификация прошлого от Античности до эпохи Ренессанса».

«Жан Гардуэн [1646-1729], ученый иезуит, родившийся в 1646 году в Бретани и работавший учителем и библиотекарем в Париже. Двадцати лет от роду он вступил в Орден; в 1683 году возглавил французскую Королевскую библиотеку. Современники поражались обширности его познаний и нечеловеческой работоспособности: научным изысканиям он посвящал все свое время с 4-х часов утра до поздней ночи. Жан Гардуэн считался непререкаемым авторитетом в области теологии, археологии, изучения древних языков, нумизматики, хронологии и философии истории. В 1684 году он издал речи Темистия; публиковал работы о Горации и по античной нумизматике, а в 1695 году представил на суд общественности исследование последних дней Иисуса, в котором, в частности, доказал, что по традициям Галилеи Тайная Вечеря должна была состояться в четверг, а не в пятницу.

В 1687 году французское Церковное собрание поручило ему колоссальную по объему и значению задачу: собрать материалы всех Церковных соборов, начиная с 1-го века новой эры и, и, приведя их в соответствие с изменившимися догмами, подготовить к печати. Работу заказал и оплатил Людовик XIV. Спустя 28 лет, в 1715 году, титанический труд был окончен. Янсенисты и адепты других богословских направлений в течение десяти лет оттягивали издание, пока в 1725 году материалы Церковных соборов, наконец, не увидели свет. Благодаря качеству обработки и умению систематизации материала, до сих пор считающегося образцовым, он выработал новые критерии для современной исторической науки.

Одновременно с главным трудом жизни, Гардуэн издавал и комментировал многие тексты (прежде всего, «Критику «Естественной истории» Плиния», 1723). Но, несмотря на то, что безупречный образ жизни и научные достижения ученого-иезуита снискали ему славу и уважение в образованных слоях общества, – его критика письменного наследия античности вызывала ожесточенные нападки коллег.

Еще в 1690 году, анализируя «Послания Святого Златоуста к монаху Кезару», он предположил, что большинство работ якобы античных авторов (Кассиодора, Исидора Севильского, Святого Юстина Мученика и т. д.) созданы многими столетиями позже, то есть вымышлены и фальсифицированы.³ Переполох, начавшийся в ученом мире после подобного заявления, объяснялся не только тем, что суровый приговор одного из образованнейших людей того времени было не так-то легко опровергнуть. Нет, многие коллеги Гардуэна были прекрасно осведомлены об истории фальсификаций и более всего опасались разоблачения и скандала.

Однако Гардуэн, продолжая расследование, пришел к выводу, что большинство книг классической древности, – за исключением речей Цицерона, «Сатир» Горация, «Естественной истории» Плиния и «Георгик» Вергилия,⁴ – являются фальсификациями, созданными монахами XIII века и введенными затем в европейский культурный обиход. Это же относится и к произведениям искусства, к монетам, к материалам Церковных соборов (до XVI века) и даже к греческому переводу Старого Завета и - якобы греческому - тексту Нового Завета. Приводя многочисленные доказательства, Гардуэн показывал, что Христос и Апостолы, – буде таковые существовали, – должны были молиться на латыни. Тезисы ученого-иезуита вновь потрясли научное сообщество, тем более что и на этот раз аргументация была неопровержимой. Орден Иезуитов наложил на ученого взыскание и потребовал опровержения, каковое, впрочем, и было представлено в самых формальных тонах. После смерти ученого, последовавшей в 1729 году, научные баталии между его сторонниками и более многочисленными противниками продолжались. Страсти накалили найденные рабочие записи Гардуэна, в которых он прямо именовал церковную историографию «плодом тайного заговора против истинной веры». Одним из главных «заговорщиков» он считал архонта Северуса (XIII век).

Гардуэн проанализировал писания отцов церкви и объявил большинство из них фальшивками. В их число попал и блаженный Августин, которому Гардуэн посвятил множество работ. Его критика вскоре получила название «система Гардуэна», потому что, хотя у него и были предшественники, никто из них настолько проницательно не исследовал вопрос о достоверности древних текстов. После смерти ученого официальные христианские теологи оправились от шока и принялись задним числом «отвоевывать» фальшивые реликвии. Так, например, «Послания Игнация» (начало второго века) по-прежнему считаются святыми текстами.

Один из противников Гардуэна, ученый епископ Хюэ заявил: «В течение сорока лет он трудился, чтобы опорочить свое доброе имя, но это ему не удалось».

Приговор другого критика, Хенке, более корректен: «Гардуэн был слишком образован, чтобы не понимать, на что он посягает; слишком умен и тщеславен, чтобы легкомысленно рисковать своей репутацией; слишком серьезен, чтобы веселить ученых коллег. Близким друзьям он ясно дал понять, что ставит целью ниспровержение авторитетнейших отцов христианской церкви и древних церковных историографов, а вместе с ними и целого рядя античных писателей. Таким образом, он подверг сомнению всю нашу историю».

Некоторые работы Гардуэна были запрещены французским парламентом. Одному страсбургскому иезуиту, однако, удалось издать в Лондоне в 1766 году «Введение к критике древних писателей». Во Франции эта работа запрещена и по сей день является раритетом.

Труды Гардуэна по нумизматике, его система распознавания фальшивых монет и ложных датировок признаны образцовыми и используются коллекционерами и историками во всем мире».

Иезуиты ревизионисты подчинись орденской дисциплине, и умерили публичную пропаганду скептицизма в отношении официальной истории.

* * *

Пионер. июль 2008 - 12 февраля 2009 г.

 

---