[Nationalism.org] [Страница Пионера]

Казнить нельзя помиловать

“Ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых. Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от нее. Ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь злое, бойся, ибо не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое”. /Апостол Павел, Рим. 13:3-4/

Есть вещи, рассуждать о которых у русского человека нет никакого желания. А приходится. Вынуждают.

Натуралистам известен удивительный феномен. Крысы спонтанно собираются в огромные полчища и, сметая все на своем пути, неудержимо устремляются к некой неведомой цели. Никакие трудности и жертвы не способны их остановить, они бросаются в реки, тонут, своими телами забивают русло, но упорно идут по трупам сородичей пока не достигнут океана, в который безрассудно бросаются и, наконец, гибнут в его бесконечных пучинах окончательно.

То безмозглые твари. Грызуны. А у нашей интеллигенции нечто подобное крысиным бегам к последнему морю случается в сфере идей и мнений. Идеологические эпидемии случаются у интеллигенции довольно регулярно, но причины и смысл их столь же загадочны, как и природа крысиных массовых помешательств. Впрочем, утверждать, что интеллигентские беснования явление вовсе мистическое, не приходится. Ими не без успеха пытаются управлять. Однако даже у признанных мастеров дудочки крысолова, бывает, внезапно неведомо куда пропадает вдохновение, и до рефлекса знакомые заклинания вместо массового экстаза вызывает у адептов едва скрываемую скуку. Взять хотя бы недавний случай с гусиковыми людишками, переехавшими с НТВ на ТВ6. Уже который месяц оба НТВ-4/6 пытаются по испытанным рецептам закрутить в сознании интеллигентских масс какую-нибудь впечатляющую идеологическую кампанию. И никак не выходит. В вечерних новостях начнут, а к утру скандал уже околевает. Таскать им не перетаскать.

Последнее время либеральные СМИ старательно пропагандируют непреложную благотворность отмены смертной казни (действующим законодательством РФ смертная казнь предусмотрена, но по требованию Совета Европы с сентября 1996г. по указу Ельцина она фактически не применяется). Общество на гуманистические заклинания реагирует вяло, без заметного энтузиазма, но упорство заинтересованных сил заслуживает пристального внимания. Отмена смертной казни возведена в важнейший идеологический принцип, объявлена “краеугольной гуманистической нормой”. (См.Президент Путин свернул кампанию по восстановлению смертной казни. Но ратифицировать мораторий в Думе будет слишком трудно)

Вопреки не одно десятилетие длящейся широкой пропагандистской кампании в пользу “гуманизации” уголовных наказаний, на Западе смертную казнь поддерживает, как правило, не менее 2/3 населения (тоже в Восточной Европе). Однако вопрос смертной казни считался либеральной олигархией столь важным, что ее отмену в Западной Европе протащили вопреки очевидному мнению демократического большинства. Среди ведущих Западных стран смертная казнь сохраняется только в США, и в президентство республиканца Буша нет никаких шансов на ее отмену, или хотя бы ограничение применения на практике. (“Месть как закон” - ВВС Русская служба, понедельник, 18 декабря 2000 г. )

Коалиция противников смертной казни весьма пестра, мотивы их разнообразны и часто противоречивы. Не думаю, что все участники кампании ведают, что творят, часть юродствующих в гуманизме просто невменяема. Немало сторонников отмены смертной казни руководствуются самыми добрыми человеколюбивыми намерениями. Многие сторонники “гуманного” подхода лишь пассивно не возражают против истошного требования отмены смертной казни из обыкновенного обывательского малодушия (нередко принимаемого за “человеколюбие”), – куда легче согласится осторожно пожалеть слезинку невинного чикатило, чем проявить твердость духа и ответственность.

Несмотря на идейную пестроту коалиции, думаю, будет правильно определить идеологические основания требований отмены смертной казни как либерально-гуманистические. Вряд ли уместно обсуждать философию Гуманизма, и мы этого делать не будем. Однако доводы против смертной казни всегда имеют общегуманистические предпосылки (даже когда произносятся от лица “христианства”). Уточним, последние 1-2 века мы имеем дело с “гуманизмом” либеральным, в основу которого положено пренебрежение (переходящее в презрение) к человеческим понятиям о добре и зле, справедливости, совести, морали, преступлении и наказании, возмездии…. Далее в качестве идейного оппонента смертной казни будем подразумевать обобщенного либерального гуманиста. Нас не будут интересовать оттенки чьих-то личных мнений или политических позиций, также не будем касаться проблемы, за какие собственно преступления необходимо осуждать на смерть. Рассмотрим вопрос о недопустимости или необходимости смертной казни в принципе.

***

Преступим к анализу аргументации принципиальных противников смертной казни. Там много странного и на первый взгляд парадоксального.

Если поверить, что противники смертной казни озабочены уменьшением жестокости в обществе, то трудно объяснить, почему они сочли правильным начать с милосердия в отношении преступлений наиболее отвратительных, а не мелких, смягчение наказаний за которые скорее могло бы показаться обществу возможным. Нет, общее правило таково, что чем гнуснее изувер-душегубец, тем больше у него шансов вызвать у интеллигентной общественности высокие гуманные чувства (к слову, практика последнего десятилетия в России такова, что за разбой, сопровождаемый обыкновенным убийством, как правило, не присуждают к тюремному сроку более 10 лет, к смертной казни суды пытались приговаривать лишь за деяния особо изуверские). Как подлый народ в очередной раз возмутится особо изощренным зверством, так либеральные гуманисты незамедлительно укажут на недопустимость подобных первобытных проявлений в Цивилизованном обществе, а затем скорбно докажут: кто не сумел простить-пожалеть изверга, тот даже его намного хуже, - сам, наверное, убивает, или готовится в убийцы. Народ на такую логику инстинктивно изумляется, но упорствует в своих заблуждениях. Наивное удивление парадоксами гуманизма имеет тот источник, что в мотивах противников смертной казни простодушно предполагают увидеть искренние соображения человеколюбия, а наших гуманистов следует понимать не прямо, но всегда криво.

Либеральные гуманисты любят третировать институт смертной казни как низменное проявление мести, подразумевая, что сами они, якобы, выше такой отсталой дикости. Отрадно сознавать, что мы отказываемся от бесчеловечных варварских обычаев недостойных современного цивилизованного человека. Однако не грех узнать, что же явилось основой означенного морального Прогресса.

Отказ от личной мести как этической нормы есть установление христианской цивилизации. Христианство оставило Высший суд над каждым человеком Богу, а земное возмездие вручает государству. Справедливое возмездие – этический долг общества, только на этой основе возможен отказ от личной мести, в том числе и от права на убийство согражданина. Право на легальное убийство от каждого человека (подданного, гражданина) передается Власти (изначально законная месть в каких-то случаях предусматривала и право на убийство обидчика, эта практика очень долго сохранялась в дуэлях). Право смертной казни исконный атрибут Высшей власти в человеческом обществе. Жизнь и смерть каждого человека могут перестать являться объектом частного права только, если станут исключительной прерогативой государственной Власти, долг которой соблюдать Справедливость. Вот как вопрос прерогатив Верховной власти трактует ортодоксальный иудаизм:

“При этом "монархия по-еврейски" означает не только верховную власть царя. Еврейская монархия - не конституционная, а абсолютистская, причем в гораздо большей степени, чем реально известные нам из европейской истории абсолютные монархии. Иудаизм располагает определением того, кто именно может считаться царем (это оказывается необходимым при выполнении различных заповедей, обсуждать которые здесь не время и не место). Так вот, царем по определению считается человек, имеющий право приказать убить любого из своих подданных. Не нанять киллера и не расстрелять по решению ОСО, прячась от людей, а именно законно, не скрываясь, при всех приказать убить. Разумеется, его произвол в чем-то ограничен, но эти ограничения накладываются ни в коем случае не обществом, а лишь Торой и заповедями. Общество над царем не властно”. (Самуил Грустенец “Иудаизм и политика”, “Русский журнал” от 20.06.2001 )

Знакомство с ортодоксальным иудаизмом освежает. Итак, мы видим, что право на законное убийство у частных лиц отбирается, личное право кровной мести, как акт правосудия, вручается государству. Как же эту проблему решает гуманистическая мысль?

А никак. Категория возмездия, как с точки зрения Гуманизма аморальная, отсутствует совершенно, вместо нее предлагается пресловутая “неотвратимость наказания”. Чем неотвратимое наказание отличается в лучшую сторону от презренной мести, не разъясняется. Страх перед наказанием – это жестоко, бесчеловечно и унизительно для свободной человеческой личности. Заменим страх наказания его “неотвратимостью”. И что, неужто полегчало? Неужели “неотвратимое наказание” должно внушить не страх, а некие иные, сугубо гуманные чувства? Благоговение, осознание предопределенности своей судьбы…. Так что ли?!

Если поверить, что месть есть безусловное зло, то тогда следует требовать упразднения тюрем, да и уголовного кодекса вообще, как мрачного наследия варварского института всё той же мести, а оставить лишь возмещение материального ущерба (ну, может быть, плюс возмещение “морального ущерба”, выраженного в денежной форме). Подозреваю, что даже самые отчаянные гуманисты не рассчитывают на столь радикальный прогресс в виду очевидности результатов: деградации общества в первобытное состояние дикости с брутальным правом сильного. К слову, это общая тенденция, что последовательное воплощение доктрин либерального гуманизма приводит общество в состояние чуть ли не доисторического социального варварства. Строго говоря, возможна альтернатива первобытному либертарианству в виде торжества некой либеральной тоталитарной антиутопии (абсолютного социального контроля поведения человека), в которой тюрем не будет, ибо весь мир – тюрьма (пожизненно).

***

Милосердие без чести

Придерживаясь традиционной ориентации в понятиях о добре и зле, следовало бы ожидать, что исповедующие всепрощение противники смертной казни это люди духовно необыкновенно возвышенные. Так оно и есть, - гуманистическое “всепрощение” весьма и весьма разборчиво и изыскано, до гурманства. К отказу от мести призывают люди известные слоновьей злопамятностью и злобной мстительностью бабуинов. По их просвещенному мнению, безусловному прощению подлежат чужие жертвы, и никогда свои, пусть даже и самые мелкие обиды. Вообще говоря, содержание либерал-гуманистической мысли по большей части сводится к припоминанию исторических обид, и мечтаниям о мучительной каре для своих врагов, пусть даже глубоко исторических, или истребованию с потомков и наследников прежних врагов бесконечных компенсаций - хотя бы моральных - за какую-нибудь “историческую вину”.

Для примера приведу рассуждения ярого противника смертной казни Якова Кротова (диссидент, гуманитарный интеллигент, литератор, журналист, ведет передачу “С христианской точки зрения” на радио “Свободы” и т.п., либерал, гуманист, христианин в духе А.Меня и прочее, прочее, прочее). Вот что он пишет в своем “Дневнике литератора” в разделе записей от 21-27.07.2001г.:

“П.Пшеничкин, пенсионер, у которого 19 лет назад убили сына, приводит не встречавшийся мне ранее довод в защиту смертной казни: "Родители, например, убитой девочки, которую перед смертью истязал преступник, оказываются несчастными на всю жизнь. Они будут до конца своих дней носить на кладбище цветы и зажигать в церкви свечу. Что поразительно, мне ни разу не пришлось слышать в дискуссиях об отмене смертной казни о сочувствии к этим душевно покалеченным людям" (Комсомольская правда, 25.7.2001).

Кстати, появилась еще одна подпись под "Декларацией жизни" -- чтобы подписать этот отказ от права на месть нужно написать мне письмо. Что до довода Пшеничкина, то, прежде всего, интересно, что у него убили сына, а он говорит от убийстве девочки -- не решается собственный случай сделать аргументом, чувствует слабину. По сути же, конечно, сочувствие к одному человеку не может проявляться в виде ненависти к другому человеку. Поцелуй любимой не заменишь пощечиной тому, кто обидел любимую. Душевная искалеченность налицо: считать, что ходить в церковь -- это наказание. Правда, Пшеничкин не утверждает, что он сам ходит в церковь, и, видимо, он молиться не умеет, раз сводит посещение церкви к зажиганию свечей. Все верно: кто не видит неба, тот видит ад. Кто не может подняться, может лишь опускать другого в преисподнюю”.

Конечно, человеку столь великодушному как Кротов трудно поверить, что на свете встречаются до такой степени озлобленные и далекие от Идеалов Всепрощения люди, которые и спустя 19 лет не могут простить убийц своих детей. Отвратительно злопамятный Пшеничкин демагогически напоминает о пожизненных страданиях родителей какой-то замученной девочки. А чего страдать-то?! Радоваться надо, что убийцы и истязатели ваших детей будут помилованы комиссией Приставкина (о которой пойдет речь далее), и в мире станет меньше насилия, а добра и любви прибавится. Чем попусту злобствовать на судьбу, лучше поставь подпись под “Декларацией жизни” (которой коснемся далее). Стыдитесь, изувер Пшеничкин!

Так и такое смеют говорить людям не твари дрожащие, но моральное право имеющие (истоки этого права рассмотрим позднее, когда дойдем до Кротовской декларации “Не убий!”). У этих гуманистов, быть может, не хватает смелости или сноровки самим убивать, но достаточно ненависти и презрения к вам, чтобы требовать от вас милосердия к вашим убийцам.

Кротов тонкий диалектик “христианского” либерал-гуманизма. Как он тонко подловил на моральной слабине этого жлоба Пшеничкина, - стыдится Пшеничкин убийство собственного сына “сделать аргументом”. Думаете, от нравственного целомудрия и душевной боли? Нет, это все от нравственной безграмотности и безлюбия. Казнь преступника ему все равно не вернет сына, а любовь к покойным детям не должно подменять ненавистью к их истязателям и убийцам (обидчикам, как выражается милосердный Кротов). Вам бы, тов. Пшеничкин, любви и милосердию к убийцам чужих детей у либеральных гуманистов поучиться, облегчить совесть.

И как раз следом в том же разделе записей “Дневника литератора” пример гуманистического милосердия и всепрощения в отношении тех жертв, которые Якову Кротову действительно не безразличны, о которых он не может ни забыть, ни с легкой душой простить их обидчиков (и никому никогда это преступление забыть и простить не позволит).

“10 июля в Едвабне открыли мемориал. Президент Квасьневский признал, что тут 1600 евреев были убиты поляками. После чего благосостояние убийц резко улучшилось: дома и земли евреев были ими приватизированы. Неудивительно, что местный ксендз назвал плач по евреям "бизнесом на Холокосте", а местные жители до сих пор отрицают причастность свою и своих предков к погрому. Правда, с этих как бы и спросу нет - дикие люди, почти русские. Но то, что кардинал Глемп не смог просто покаяться в погроме, а покаялся и потребовал от евреев покаяния за зло, причиненное полякам евреями-коммунистами... Этот знает, что такое логика и этика, этот на Страшном Суде ответит за свое добавку сполна, бедняга! Раввин Варшавы Михаэль Шудрих был вынужден объяснять, словно Глемп - не кардинал, а детсадовец: "Эти коммунисты были предателями собственного народа, отрекшимися от нашей религии и национальных традиций. Эти люди не считали себя евреями, и мы их таковыми не считаем". Интересно, а за Дзержинского Глемп покаялся?”

Тут надо разъяснить, почему Кротов столь озлобился против поляков, что даже оскорбил их “дикими русскими”. Месяцем ранее доверчивый и наивный Кротова переоценил польское благородство, поставил его в пример нераскаянной русской сволочи (запись в “Дневнике литератора” от 23-29.06.2001г.):

“"Жечпосполита" от 24-25 марта (в изложении - Новая Польша, 2001, №5, с. 22) критикует закон о реституции: "Ужасает исключение из благодеяний закона наследников польских граждан-евреев. Это свидетельствует о нашей элементарной нравственной безграмотности. ... Мы занимали жилища и рабочие места убитых евреев". Ого! В России и то имущество не очень понимают, а про то, что занимали рабочие места -- и подавно”.

Не может Яков Кротов простить русским извергам, что те в 1917г. отобрали у бедных евреев имущество, жилища и заняли еврейские рабочие места... И до сих пор эти аморальные русские не желают покаяться перед невинно обиженными ими евреями, - послать в Израиль хотя бы малую компенсацию за причиненное евреям историческое зло. Простить русским эту низость выше человеческих сил интеллигентного еврея. А помиловать убийц посторонних детей (нееврейских, разумеется), да еще попрекнуть их родителей безнравственной злопамятностью и недолжным воцерковлением – это легко.

Человек, чьи достоинство и жизнь не стоят мести, и сам ничего не стоит. Не велика разница, убивать Вас самому или миловать Ваших убийц. Метафизически кампания по отмене смертной казни имеет сверхзадачей путем морального террора принудить некоторые категории чужих людей отказаться от права мести за себя и своих близких. Сами либерал-гуманисты в обозримом будущем от права на неограниченную месть своим врагам отрекаться отнюдь не собираются. Воплощать принципы Милосердия предполагается начать не с Себя и Своих, но с других, менее ценных людей.

Да-да, попробуйте отыскать хотя бы один случай, когда б гуманисты простили своих врагов (а не чужих), и отказались бы от мести им. В прошлом году дошло прямо до исторического анекдота. По случаю прихода к власти Путина в среде либеральной интеллигенции возникла идея всеобщей амнистии. Предлагалось поголовно амнистировать всех граждан РФ, так чтобы никого нельзя было привлечь за любые уголовные деяния, начиная с некоторой даты 2000 года. Цель предлагаемой “нулевой точки отсчета” новой честной жизни была очевидна, - вывести из-под угрозы весьма вероятной уголовной ответственности олигархов и их челядь из либеральной интеллигенции. Но и в столь важном деле не удержались сделать для своих врагов исключение из “всепрощения”. В программе НТВ “Глас нарда” от 20.06.2000г., где по случаю вызволения из узилища Гусинского собрались сливки либеральной тусовки, Г.Явлинский сказал буквально следующее:

“… я бы предложил сегодня начинать с нулевой точки отсчета, прекратить разборку о том, кто нарушал и кто не нарушал в каких объемах законы, а заниматься только общественно значимыми политическими событиями, в том числе и общественно значимыми политическими преступлениями, такими, которыми является убийство. Например, убийство Листьева, Старовойтовой, Холодова и других известных всей стране людей. Вот то, что я считаю сейчас очень важным”.

Можно простить всё, кроме гибели героев либеральной интеллигенции, павших в криминальных разборках 90-х годов. Причем, не поделив ворованное, отстреливали они друг дружку, а счет за мучеников либеральной интеллигенции предъявят кому-нибудь третьему, фашЫстам каким-нибудь.

На это, наверное, можно возразить, что хотя противники смертной казни на практике и далеки от проповедуемых ими идей всепрощения, но зато они тянутся к светлым идеалам гуманизма, и способствуют избавлению человечества от ужасов узаконенного убийства. Вообще-то, на свете немало вещей много хуже смертной казни, однако посмотрим, кто к чему и по каким мотивам тянется.

Так в чьи же руки попадет отобранное у государства (легальной власти) право на возмездие, кто в результате отмены смертной казни получит над обществом право мести по собственному усмотрению? Понятно, что акция по отмене смертной казни имеет очевидную метафизическую составляющую. По существу общество объявляет простительным любое преступление, так как после отмены смертной казни нет преступления, которое вызвало бы в нем предельную нетерпимость. Но кроме сил этической природы, в отмене смертной казни заинтересованы и определенные социальные корпорации. Не берусь сказать, как дела обстоят на Западе, а у нас высшее право казнить и миловать намеревается присвоить либеральная интеллигенция. И это вовсе не какая-то там метафора или иные измышления. В 90-е годы ельцинизма на Руси действовал удивительный орган под названием комиссия по вопросам помилования при президенте России. Состояла эта Комиссия из видных Творческих Интеллигентов под руководством писателя Приставкина. Работали члены комиссии на общественных началах, и не несли за свои действия ровно никакой ответственности, что, однако, не мешало им помиловать десятки тысяч преступников, осужденных по самым разным основаниям. Комиссии Приставкина удалось воплотить в жизнь анекдот о том, как некий урка, убивший своих родителей, от суда требовал к себе снисхождения на том основании, что он теперь сирота. (Подробности вынес в отдельный раздел, см. ниже.)

 

***

В основу принципиального осуждения смертной казни, как узаконенного убийства, положен гуманистический тезис о бесценности любой человеческой жизни. Конечно, каждому приятно думать, что его жизнь бесценна, и обыватель охотно соглашается с последующим демагогическим умозаключением, что практикуемая государством смертная казнь попирает принципы человечности, а ее отмена, как многим наивно кажется, повысит уважение государства к бесценной жизни каждого “простого человека”. Как бы ни так, в действительности все обстоит ровно наоборот, – с исключением из законодательства смертной казни общественный интерес к проблемам выживания простого никому не нужного обывателя со временем неизбежно обращается чуть ли не в полное ничтожество. Только это далеко не сразу бывает заметно (хотя интуитивно народ это всегда чувствует, и склонен отстаивать институт смертной казни).

Следует посмотреть правде в глаза, утверждение, что жизнь человека бесценна, ложно, и эта ложь не во спасение. Как практически понять эту “бесценность”? Только путем сравнения ценности жизни людей. Если “бесценность” не просто риторическая (поэтическая) фигура речи, то, в принципе, жизнь отдельного человека (или избранной категории индивидов) может быть утверждена как социально бесценная лишь относительно прочих людей. Если жизнь осужденного на казнь преступника провозглашается высшей социальной ценностью, покушение на которую недопустимо, то тем самым неявно признается ничтожными социальная значимость жизни и достоинство законопослушных граждан.

Любая человеческая жизнь конечна, и поэтому не может быть бесценной ни в каком смысле. Мы все от рождения приговорены к смерти. Вы можете как угодно высоко ценить жизнь, что бы под этим не понимать, но ценность её не может быть бесконечной. Цена конечна как для общества, так и для самого человека. Индивидуальную жизнь можно сделать “бесценной” только за чей-то счет, за счет обесценения чужой жизни. Разговоры о “бесценной жизни каждого человека, который каждый уникальная вселенная”, неизбежно прикрывают инфляцию судеб тех, что оказался в тени гуманистических забот, кем будут расплачиваться за торжество Человеколюбия. Честнее, если уж не прямо исчислять цену человеческой жизни, то хотя бы помнить о пределах её ценности. Из признания бесценности человеческой жизни на практике не может проистечь ничего иного, кроме безмерной ненависти и бесконечной мстительности (поскольку “цена” жизни есть лишь мера мести, которая за нее назначена).

Мы уже отметили ту странность либерально гуманистической мысли, что сострадание адептов Гуманизма вызывают исключительно осужденные на смертную казнь, а не жертвы их преступлений. Данное этическое извращение можно было бы счесть следствием некоторого инфантилизма и неврастенического отвращения к хладнокровному “узаконенному убийству”, практикуемому государством. Однако дело в том, что смертная казнь вовсе не является самым массовым видом “узаконенного убийства”, которое современное Цивилизованное общество и сами Гуманисты себе позволяют.

Возьмем практику абортов. Частным внесудебным решением прерывается нарождающаяся человеческая жизнь. Мы не будем втягиваться в разрешение спора, является ли аборт “убийством” в юридическом смысле, но фактически это убийство, и, думаю, этого никто не станет оспаривать. Причем если количество смертных казней по стране в год не превышает 1-2 сотней (наибольшее количество в Китае – до тысячи), то абортов в тысячи, десятки тысяч раз больше. Готов согласиться, что аборт по разным причинам является оправданной операцией. Пусть так. Но тогда откуда берется отношение к смертной казни как нетерпимому злу?!

Не хочу сказать, что все кто причастен к абортам сами преступники, и их следует преследовать в уголовном порядке как убийц, а не выслушивать их лицемерные рассуждения о гуманизме. Не в абортах дело. Человек всегда будет решать судьбу другого человека, в том числе и вопросы жизни и смерти. Возьмите статусно гуманную сферу – медицину. Врачи рутинно решают, кому жить, а кому умирать. Иногда по самым меркантильным основаниям: беднякам не доступны дорогие операции. И не только в деньгах дело, невозможно спасти всех, приходится выбирать. И на фоне этого каждодневного выбора, проблема смертной казни выглядит совершенно ничтожно. Однако борются за отмену именно ее, как будто в ней корень зла.

Русская служба BBC, Среда, 25 июля 2001 г.

Бернар Кушнер убивал из милосердия

Бывший глава администрации ООН в Косово, а ныне министр здравоохранения Франции Бернар Кушнер в интервью одному из голландских еженедельников рассказал, что в своей врачебной деятельности в прошлом практиковал эвтназию.

Как известно, Голландия стала первой страной в мире, которая приняла закон, разрешающий эвтаназию. Он вступит в силу осенью этого года. Откровения Кушнера, который долгое время возглавлял международную гуманитарную организацию "Врачи без границ", стали сенсацией.

Французский министр здравоохранения не только высказался в пользу эвтаназии, но и признался, что, работая врачом в полевых госпиталях в Ливане и Вьетнаме, сам помогал безнадежным пациентам добровольно уходить из жизни. "Я видел много войн, - сказал Кушнер, - и если мои пациенты сильно мучались и спасти их было нельзя, я помогал им спокойно умереть".

Франция практикует пассивную эвтаназию

При этом Кушнер подтвердил, что и в самой Франции пассивная эвтаназия - то есть практика, при которой врач прекращает бороться за жизнь безнадежно больного человека и приостанавливает курс лечения - явление отнюдь не редкое. "В наших больницах, - сказал министр в своем интервью, - двое из десяти человек умирают в результате пассивной эвтаназии". Но об этом не говорят в открытую, сказал Кушнер.

В Голландии, где эвтаназия практикуется не первый год, врачи помогают добровольно уходить из жизни примерно четырем тысячам пациентов в год. Однако до вступления в силу нового закона, они все еще могут быть привлечены за это к суду.

Добровольная смерть - один из сложнейших морально-этических и юридических вопросов. В таких странах, как Бельгия, Австралия и Новая Зеландия, где серьезно обсуждается проблема легализации эвтаназии, основательно определяют все возможные случаи, когда добровольная смерть может быть единственным достойным выходом из мучительной ситуации для самого больного и его родных.

Что касается Франции, то как сказал Бернар Кушнер, там пока нет намерения принимать закон об эвтаназии. Однако в стране, по его мнению, должна быть развернута широкая дискуссия по этому вопросу.

Кушнер стоял у истоков международной гуманитарной организации "Врачи без границ" и выезжал работать в зоны конфликтов и стихийных бедствий в Эфиопии, Иордании, Курдистане, Судане, Армении и Югославии.

Может кто-нибудь думает, что Франция заповедник врачей-убийц, и практика негласной “пассивной эвтаназии” уникальна? Речь идет об “убийстве из милосердия” безнадежно больных людей. Но разве казнь преступника не есть то же самое убийство из милосердия, милосердия ко всему обществу? Почему же убийство врачами пациентов (без всякого гласного суда, заметим) либерал-гуманистов не беспокоит (и даже не интересует), а в тысячи раз более редкая казнь государством осужденных судом выродков гуманистической общественности кажется совершенно недопустимой по “моральным соображениям”?!

Гуманисты любят загадать моральную загадку, - Кого надо спасти первым из двух утопающих: слесаря или академика? – и с удовольствием ловят отвечающего на безнравственной попытке сделать выбор. Однако у них самих никакого ответа нет. А выбирать приходится. Если не выбрать, то не спасти совсем никого. Иногда кажется, что в этом и состоит цель упражнения в “гуманизме”.

***

Излюбленный довод противников смертной казни, что ее отмена не влечет роста преступности, а даже, дескать, нередко ведет к ее снижению. А раз так, то зачем же государству право “узаконенного убийства”? Также любят добавлять, что легкомысленные преступники, идя на преступление, никогда ни о какой казни все равно не думают, а значит, казнь не имеет благотворного устрашающего эффекта. И, кроме того, казнь выдающегося злодея, якобы, способствует его героизации, рождает восхищение и провоцирует подражание ему.

Нетрудно видеть, что вся подобная аргументация построена с точки зрения уголовного мира и самого преступника. Но вменяемый законодатель обязан в первую голову считаться с мнением законопослушных граждан, с их представлениями о справедливости. Законы пишут не для преступников. Институт смертной казнь менее всего берет в расчет отношение к предмету незаконопослушных граждан, хотя и имеет их в виду.

Смертная казнь есть выражение крайней нетерпимости общества к какому-либо явлению, поскольку главное уникальное свойство смертной казни – необратимость. Это окончательное и бесповоротное возмездие. Власть, казня преступника смертью, принимает необратимое решение, выражает неколебимую уверенность в своей правоте, пренебрегает возможностью судебной ошибки. Таким образом, принципиальный отказ власти от смертной казни означает ее моральную слабость, есть следствие боязни ответственности. Но власть без осознания своей ответственности опасна.

Распространяется мнение, что смертная казнь не эффективна для предотвращения преступности, и только способствует росту жестокости в обществе. Разумеется, казнь не может быть эффективной (и справедливой) мерой наказания буквально всех преступлений. Вообще говоря, никакое наказание (и “неотвратимое” тоже) не может повлиять на совершение целого ряда преступлений, в том числе и тяжких (например, убийств вследствие бытовых ссор, по неосторожности и пр.). Означает ли это, что такого рода преступления, как непредумышленные, не следует наказывать вообще?

Вопреки мнению о неэффективности смертной казни, опыт показывает, что именно смертная казнь оказывается последним средством против уголовного беспредела. В тяжелой ситуации только расстрел мародеров и бандитов на месте преступления позволяет подавить уголовную анархию. История подтверждает, что в таких случаях эффективным может быть только беспощадный террор против преступности.

Недавно Солженицын напомнил историю видного русского либерала Набокова. В феврале 1917г. правоохранительная система царизма, как дикая и отсталая, была упразднена, а взамен установлена либеральная – передовая европейски гуманная. Но уже к осени 1917г. Набоков догадался, что его 20-летняя борьба за отмену смертной казни была ошибочной, и что даже восстановление Временным правительством смертной казни на фронте не способно остановить разложение армии и террор шаек дезертиров…

Если всерьез воспринимать либерал-гуманистическую логику о вредности смертной казни, то, очевидно, наиболее благотворно ее отмена должна сказаться во время войны, когда человеческая жизнь сильно обесценивается, а и без того бесстрашные преступники, наверное, ценят свою жизнь даже и еще дешевле, чем в мирное время. Казалось бы, что в этот тревожный момент ожесточения людей друг против друга отказ от смертной казни продемонстрирует насколько высоко государство ценит человеческую жизнь, и позволит побороть преступность в самом зародыше. Но нет, именно во время войны казни практикуются наиболее широко, и никто в здравом уме не думает менять “высшую” меру на пожизненное заключение. Собственно говоря, это нехитрое практическое правило известно и статусным гуманистам. Так Совет Европы строго запретил смертную казнь вообще, за исключением … военного времени. Поэтому ежели кто беспокоился о здравомыслии европейского Гуманизма, то напрасно. Когда речь пойдет о его собственной судьбе, гуманистические принципы не помешают ему постоять за себя.

Недавно генерал Трошев обронил фразу о пользе публичных казней боевиков в Чечне. Прогрессивная общественность сочла своим долгом истерически обрыдаться в СМИ над чудовищными умыслами, лелеемыми “федеральными” генералами, дескать, им бы только “мирное чеченское население” помучить почем зря. В действительности, конечно, смысл предлагаемой меры вовсе не в любовании предсмертными муками боевиков (тут наши гуманисты по себе судят, - прошлогодний герой либеральной журналистики А.Бабицкий прославлен склонностью наблюдать и фотографировать пытки и агонию пленных русских солдат). Суть дела в демонстрации непреклонности и бескомпромиссности по отношению к ичкерийскому мятежу, пресечении соблазна у чеченов, что Россия все равно отступит, стоит им проявить достаточное упорство. Чечены должны понять, что Россия готова вести войну столько, сколько потребуется, - до последнего чеченца.

Правильнее всего ввести в Ичкерии военно-полевые суды, и дать командирам взводов право расстреливать на месте любого захваченного с оружием в руках “мирного жителя”. К примеру, полковник Буданов стал бы председателем полкового трибунала, и без всякой аффектации мог решить проблемы с Эльзой. Не прошло и месяца, как в Ичкерии установился бы образцовый правопорядок. Что, к слову, всем обошлось гораздо дешевле (в смысле жертв), и самим чеченцем в первую очередь. Если бы такой порядок был введен в Чечне сразу при первых же признаках мятежа, то ныне об очередной “кавказской войне” помнили только самые дотошные историки, а в Чечено-Ингушетии наблюдался образцовый правопорядок.

***

Люди, профессионально занимающиеся правоохранительной деятельностью, в абсолютном большинстве выступают за сохранение смертной казни (встречаются редкие исключения, мотивом которых служит стремление сделать карьеру в либерал-гуманистическом лагере). На это либеральные публицисты с разоблачительным пафосом заявляют, что чиновники, демагогически требуя ужесточения наказания, тем самым пытаются уйти от ответственности за свою неспособность изловить и изобличить преступников. Интересный довод. Что ж, исследуем побуждения “чиновников” правоохранительных органов.

Либерал-гуманист истово убежден, что жизнь человеческая бесценна вообще, но в частности должны в потребном количестве существовать такие люди, которые за вполне конкретные деньги обязаны рисковать своими жизнями ради защиты бесценных жизней гуманистов-пацифистов (идет ли речь об армии или полиции, неважно). Наш либерал в пресловутых чиновниках по определению не склонен видеть сограждан, он воспринимает государство как Урфин Джюса и его деревянных солдат, как естественный (да и единственный) источник всякой бесчеловечности.

Спрашивается, как должны понять отмену смертной казни сотрудники полиции (милиции), прокуратуры, судов и пр.? Только так, что общество отказывается от принципиальной нетерпимости к преступности, что любое преступление может и, в конце концов, должно быть прощено и оправдано. Устанавливается предел возмездию и, следовательно, правосудию, но не злодеяниям. Если власть по малодушию отказывается от своего высшего долга и ответственности – казни злодеев, то в чем тогда состоит моральный долг и личная обязанность по отношении к государству и обществу самих людей государевых? Как им надлежит на практике поступать в соответствии с Гуманистическими моральными нормами?

Двумя месяцами ранее на сходные темы вел разговор с одной продвинутой еврейской девушкой с “Полит.Ру”. Она соглашалась с тем, что аборт – убийство, но считала это оправданным убийством (в интересах женщины). Общее решение проблемы она видела в сексуальном просвещении школьников, практических занятиях в школе по надеванию презервативов и упражнениях в оральном сексе. Использовать ту же логику в отношении смертной казни она почему-то не хотела (что по ходу нравственного прогресса надобность в казнях отомрет сама собой из-за отсутствия злодеев). Пришлось ей рассказать, как будет выглядеть её гипотетическое обращение в правоохранительные органы, сотрудники которых искренне прониклись идеалами либерал-гуманизма.

Представьте, Вас в подворотне встречает трое добрых молодцев, и Вы произносите:

"А вот тут Вы отчасти правы: убивают часто как раз потому, что бессильны решить проблему (рационально). Субъективно, считая, что сами - жертвы насилия. Позволяя себе казнить - государство тоже расписывается в своей слабости".

Интересно, успеете договорить или нет?

Нет, думаю, вы рефлекторно (тоталитарный комплекс) что есть силы заголосите:

- МИЛИЦИЯ!!!

А милиция Вам скажет:

- Позволяя себе грубо вмешиваться в дела граждан, государство расписывается в слабости. Тем более, у Ваших визави в руках ножи, может и ствол есть. Неужели Вы хотите, что бы люди в форме милиционеров рисковали своими бесценными жизнями из-за Вас? Это с Вашей стороны эгоизЬм. Подумайте сами, в лучшем случае их в школе не научили надевать презервативы, а худшем случае они Вас немножко убьют. Но вмешательство милиции чревато гораздо большими человеческими жертвами. Как установили ученые психологи, мысль о смертной казни этих отморозков все равно не останавливает, так что согласно политкорректным рекомендациям жертве надлежит расслабиться и получать удовольствие. Вас плохо слышно, что Вы там хрипите?... Ну вот, Ваша проблема решилась сама собой. Гуманно.

Нетрудно догадаться, что безнаказанно исповедовать либерал-гуманистические принципы можно при условии, что в армии и полиции служат убежденные “фашисты”, т.е. люди, которые не считают человеческую жизнь, в том числе и свою, бесценной, а выше ставят принципы долга, справедливости и общественного блага. Поэтому борьба за отмену смертной казни также имеет в виду целью отчасти деморализовать этих необходимых либеральному обществу фашЫстов, дабы они не осознали своего морального превосходства над либерально гуманистическим обывателем. Таким образом, либерал-гуманистическая доктрина это разновидность морального паразитизма, паразитизма на чужой самоотверженности.

В реальности общая либерализация правоохранительной системы не приводит ее к развалу только в том случае, если она компенсируется жестокостью полиции, либо усилением контроля поведения населения (тоталитарного типа). Отметим, что речь идет не о тенденции к смягчению наказаний (что в некотрых случаях бывает целесообразно), а о тотальной “либерализации”.

***

Христинство и смертная казнь.

Людям внушается мысль, что христианство не приемлет смертной казни, что казни преступников противоречат Христианскому вероучению. Это не верно. Более того, это ересь. Под политическим давлением экуменизма (который даже и не ересь, а просто профанация христианства) Русская православная церковь по проблеме смертной казни официально высказывается уклончиво, но никогда не решалась осудить смертную казнь в принципе. РПЦ призывает власти к милосердию, но не ставит под сомнение право государства применять к преступникам насилие, включая право убивать осужденных по закону.

Христианство только требует дать осужденному на смерть время для покаяния (между прочим, сама казнь для этого прекрасный повод). С христианской точки зрения, осужденный властями на казнь душегубец имеет немалое преимущество перед своими жертвами, умершими, быть может, без всякого шанса покаяния. Опасность казнить невиновного также с христианской точки зрения не есть принципиальное возражение против казни вообще. Лично для христианина умереть невиновным - не катастрофа, и такая смерть, если уж не способствует, то точно не препятствует спасению его души. Из сказанного ни коим образом не следует, что Церковь приветствует и поощряет казни, скорее она относит их целиком к компетенции светских властей и общества.

Уместно обратить внимание еще вот на что. Гуманистической панацеей считается “неотвратимость” наказания преступника. Порочность этой идеи даже не столько в ее утопичности (а это очевидная утопия, хотя также очевидно, что следует стремиться к максимальной раскрываемости преступлений), сколько в том, что метафизически неотвратимость возмездия есть категория религиозная. Провозглашая своей целью и идеалом “неотвратимость наказания”, гуманисты претендуют на прерогативы Бога. Да и каким образом “неотвратимость” может (должна) отменить смертную казнь? Что для человека неотвратимее смерти…

Ортодоксальная православная точка зрения заключается в обязанности власти применять насилие дабы по справедливости карать преступников (Е.Холмогоров “О христианском царстве и "вооруженном народе"”):

“Вторая власть, принадлежащая начальствующему - власть удерживающего, власть меча, вытекающая из власти различающего, власти суда. После того, как добро и зло различены, суждение вынесено - карающий меч начальника должен обрушиться на голову беззаконника и сокрушить ее. Государства без власти наказания, согласной с христианскими принципами власти, без смертной казни и без права вести войну попросту не существует. Власть, которая строилась бы без смертной казни и войны, как орудий против зла - была бы властью нехристианской и неевангельской, прямо бы противоречила тому учению о сущности власти, которое дает св. апостол Павел: “Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое” (Рим. 13, 4). Отказ власти от применения данного ей меча, отказ не по милосердию к конкретному покаявшемуся злодею, а принципиальный, был бы прямым отказом от служения, на которое она поставлена Богом. Потому и Ветхий и Новый Заветы полны свидетельствами о необходимости власти меча для удержания перехлестывающего через край нравственного зла, осуждается же только насилие, то есть власть меча без власти суда, меч примененный не по правде, не в отмщение злому, но в притеснение праведному”.

Возникает вопрос, почему же за “христианские добродетели” гуманистическая интеллигенция выдает пресловутое “непротивление злу насилием”? Это подмена прямо проистекает из тех сокровенных заповедей, которых придерживается гуманистическая интеллигенция. Звучат они так:

Простите Нам, как Мы прощаем врагам Вашим.

Возлюбите Нас, как Мы возлюбили врагов Ваших.

Возможно, из-за этого тонкого различия догматик Церковь выступает против абортов и не возражает против сметной казни, а Гуманисты – наоборот.

Кто имеет право на милосердие, и на какое? Неужели каждый на любое?! Христианство заповедует прощать обидевших Вас лично, но на милосердие в делах третьих лиц надо иметь право. И далеко не всякого деяния, пусть и направленного непосредственно против Вашей персоны, Вы имеете полное право личного прощения. Поскольку преступление против Вас может касаться и других людей (Ваших близких, общества вообще), то поэтому оно не может подлежать исключительно личному прощению (т.е. милосердие не есть лишь частное дело).

Кто имеет право казнить, тот и милует. Одно невозможно без другого. Милосердие в отношении преступников имеет оборотной стороной наказание остальных людей. Абсолютное милосердие развращает не меньше безответственной власти. Развращает и тех, кто неограниченно милосердствует, и самих жертв милосердия (тех, кого огульно милуют).

***

Милосердие без совести

Уже известный нам “христианский” гуманист Яков Кротов учредил у себя на сайте “Декларацию жизни”, которую Декларацию предлагается подписать каждому интеллигентному человеку. Содержание сего страстного призыва к человеколюбию сводится к одной фразе:

“Если меня убьют, прошу не казнить моего убийцу (убийц)”. 

Публике остается только обалдеть от явленного миру неслыханного благородства (адрес интернет-странички Декларации с недвусмысленным намеком содержит слово kamikadze). Понятно, к столь самоотверженным личностям не очень-то деликатно приставать с бездуховными вопросами, но мы все же осмелимся задать два: К кому обращен призыв? И что делать с убийцей?

Да, действительно, как надлежит поступать с убийцей (убийцами) подписантов Декларации? Простить или сгноить в пожизненном заключении?? Так бы мы и остались в своем приземленном недоумении, однако, на наше счастье последовательный Я.Кротов к своей подписи под Декларацией сделал добавление “прошу и не разыскивать” (понимай, убийц). Это логично. Хотя странно, что крестник А.Меня не догадался призвать власти не разыскивать убийц своего духовного наставника. Во всяком случае, мне не удалось на его сайте найти никаких намеков на прощение убийцы А.Меня (все 90-е годы гуманистическая общественности настойчиво требовала от властей отыскать преступника, хотя и была склонна считать, что Мень пал жертвой акции КГБ). Или от властей истерически требовали отыскать преступника только ради его, убийцы А.Меня, торжественного помилования?! Даже если злодей окажется закоренелым гебешным киллером??! Не хочет же Кротов сказать, что его крестный отец уступал своему крестному сыну в гуманизме? Может, я плохо искал…. Да и бог с ним. Вполне допускаю, что убийство отца Меня в виде исключения из гуманизма требует земного отмщения. Дабы лучше разобраться в гносеологии Декларации предлагаю провести следующий эксперимент (хотя бы умозрительный).

Предлагаю этим господам начать не с убийц, а чего-нибудь простого и всем доступного. Например, повесить себе на грудь плакатик с текстом “Кто меня ударит по правой щеке, тому я подставлю левую”, и так выйти на улицу. Погулять. Для чистоты эксперимента надо не забыть договориться с правоохранительными органами, что те не будут чинить никаких препятствий тем гражданам, которые примутся хлестать по лицу наших гуманистов-непротивленцев. Не трудно сообразить, что может из всего этого выйти. Так полагаю, что наши принципиальные противники смертной казни тоже сразу смекнут, что к чему и, пожалуй, откажутся от участия в натурном эксперименте. Об отмене смертной казни и отказе от мести своим убийцам рассуждать куда безопаснее…

В том-то и суть дела, что требовать от властей не казнить своих гипотетических убийц можно совершенно безнаказанно, к полному собственному удовольствию. Подленькое интеллигентское кривляние. Фокус в том, что заведомо ясно – осуждаемое за жестокость и бездушие общество (государство) не допустит надругательства и насилия над личностью наших иудушек от гуманизма, безусловно применит для защиты их гражданских прав весь предусмотренный арсенал принуждения (и угроз “мести” преступникам, вплоть до узаконенного убийства). Великовозрастный инфантил глумится над своими родителями, - Из окошка выброшусь! Убьюсь! Зарежусь! Свяжусь с плохой компанией!… – уверен, стервец, что предки его всегда спасут, никуда не денутся. Метафизически подобные декларации типа Кротовской “Не убью!” есть гнуснейшее интеллигентское хамство по адресу своих защитников - государсва (это к ответу на вопрос, к кому обращена Декларация). Мораль этого занятия вполне выражена в приписке еще одного подписанта (когда я изучал этот гуманистический перл, их всего было 11 человек) некого Юрия Шепетова: “Если меня убьют, прошу не казнить моего убийцу - мне это будет все равно, а он - глядишь – одумается”.

Что понимается под “он одумается”, уразуметь мудрено, а вот насчет “мне это будет все равно” очень правильно сказано. Им было, есть и будет “все равно”, с одной стороны. А с другой, от Декларации ширнешься гуманизЬмом до полной этической невменяемости, в эйфории собственного духовного превосходства почувствуешь себя судией всему этому “погрязшему во лжи неправедному миру”, и в моральном кураже строго осудишь родителей “за злопамятность” на убийц их детей. Эта штука посильнее любой “дури” будет. И, судя по Якову Кротову, не излечима.

Много чего еще не могут перенести нежные души нашей гуманистической общественности. Кроме тезиса о недопустимости “узаконенного убийства” вообще, в широком ходу аргумент о возможности судебной ошибки. Дпустимо ли примириться с малейшим риском казни невинного человека?

- Мы не можем согласиться с существованием смертной казни, поскольку возможны судебные ошибки. Убийство невинного человека! – сама мысль о подобном для нашего нравственного чувства абсолютна непереносима.

- Каждой год в РФ в автомобильных авариях гибнет почти 30 тыс. человек, совершенно безвинно, почему же вы не требуете запрета автомобильного движения? Ведь жертв автомобилей в сотни раз больше, чем возможных судебных ошибок?!

- На автомобиле мы любим ездить, это удобно, и поэтому мы готовы мириться с неизбежными человеческими жертвами. А преступника можно и не казнить… его лучше пожалеть.

- Жалость за чужой счет.

- Уж пусть лучше тысячи преступников окажутся на свободе, чем пострадает один невиновный!

- Кому лучше? Жертвам тысяч свободных подонков?!…

***

"Хорошее правительство - это низкие налоги и смертная казнь"

Ньют Гингрич (видный деятель республиканской партии)

Либерал-гуманистические рассуждения о необходимом моральном прогрессе уголовных наказаний в гуманистическом духе ведутся в весьма оригинальной плоскости. Им принципиально чужды категории Преступления и Наказания, Вины и Возмездия, Преступника и Жертвы. Наш гуманист в “преступнике” видит Человека, брошенного на расправу кровожадному Зверю (по прозванию Левиафан, кто в курсе), т.е. государству. При ближайшем рассмотрении может оказаться, что Зверь и не так уж что бы очень кровожадный. Однако гуманист всегда окажется на стороне страдающего “преступника”, а не бездушного Зверя.

Под оправдание и фактическое поощрение уголовщины подводят философскую базу: насилие порождает насилие. Понимай так, что государство есть первичный источник всякого насилия в обществе, что именно государство первым подает дурной пример гражданам. В действительности, государство источник силы (должно им быть), а преступное насилие порождает вера в чужое бессилие и беззащитность (в том числе и моральные).

Еще век назад в широком ходу у интеллигенции была социальная теория, что преступления суть производная нездоровой социальной среды, и что виновен, по сути, не лично преступник, но неправильно устроенное общество. С тех пор много кровушки утекло, и та доктрина стала прочно ассоциироваться с коммунистическим экспериментом, тоталитаризмом, гулагами и прочими “исправительными учреждениями”, которые из нее, доктрины виновности социальных условий, прямо следуют. Современный либеральный интеллигент не решается открыто опираться на столь вульгарные идеи, и все же всячески пытается обойти категории справедливости и возмездия, или, по крайней мере, дискредитировать их. Ключевая идея та, что интеллигенция в принципе не верит в справедливость и порядок, устанавливаемые государством.

Обывателя поощряют заискивать перед уголовным миром. Внушается мысль, что ежели подонка пожалеть, то он “исправится” или, по крайней мере, будет добрее к лично выразившему ему сочувствие. Что наказание преступников только озлобляет. Дело “гражданского общества” требовать милости к негодяям, которые в благодарность будут гуманнее по отношению к мирным обывателям, и, главным образом, займутся борьбой с государством. Которому так и надо, противному. Т.е. по сути, источник либерал-гуманистического милосердия – недоверие к государству, неверие в правосудие, которое, по их мнению, суть насилие над свободной личностью.

Интеллигенция вообще верит в суровую правду и справедливость уголовного мира. Суровы те блатные правда и справедливость исключительно по причине деспотичного давления на общество зловредной государственной бюрократии, которой неотъемлемо присуща всякая кривда. Блатной миф интеллигенции в кратком изложении статусного либерального публициста (А.Колесников “Жизнь удалась” Криминальный мир строит Россию под себя “Известия” № 108 (25946) от 21.06.2001, cтр.1):

В любой неформальной субкультуре возникают свои законы. Например, в зоне - законы воровские. Исполняются они лучше законов государственных, а кара за невыполнение действительно неотвратима. Но здесь мы имеем дело с построением особых параллельных "государства" и "общества", где законы исполняются, проблемы разрешаются, деньги расходуются строго целевым образом, а благотворительность не оборачивается воровством”.

Существенно и то, что обличать государство и его “жестокость” можно совершенно безнаказанно, и даже в расчете на возможную пользу для себя лично. Это любимый социальный промысел либеральной интеллигенции - посредством такого рода морального шантажа добиваться для себя каких-либо преференций (например, стать членом Комиссии по помилованию). Важно понять ключевую идею гуманистического шантажа. Государство изобличается как лютый бездушный Зверь, и одновременно от него ожидают примеров небывалой кротости. Весь расчет на то, что Государство в действительности не является тем кошмарным убийцей, как изображает в своей нравственной проповеди Либеральный гуманист, но как раз наоборот - склонно к нравственной рефлексии и жалости (или безволию, как кому угодно). Мы имеем дело с очевидным случаем злоупотребления чужой совестью, паразитирования на чужой этике. Чужой, поскольку сами Либеральные гуманисты на практике проповедуемых ими нравственных норм не придерживаются, и даже за “нормы” не считают. И это с их стороны не “лицемерие”, но способ социального существования (кукушки ведь тоже не лицемерят). Ниже ссылка на небольшой обзор публикуемых либеральными СМИ типичных суждений по вопросу.

Как ни странно, но среди Цивилизованных и околоцивилизованных стран именно в США либеральный гуманизм не сумел одержать окончательной победы. В сравнении с остальным Западом там происходят вещи удивительные, совершенно не возможные в Европе.

Губернатор Техаса - за казни слабоумных

“Губернатор Техаса Рик Перри наложил вето на закон, который запрещает казнить умственно отсталых преступников.

Перри заявил, что в судебной системе штата уже предусмотрены механизмы защиты людей с пониженной дееспособностью, и этих механизмов вполне достаточно. В Техасе совершается больше казней, чем в любом другом американском штате.

Корреспондент Би-би-си в Вашингтоне сообщает, что всего несколько дней назад после 22 лет тюремного заключения был освобожден умственно отсталый заключенный. Его подозревали в совершении убийства и изнасилования, но затем сняли все обвинения.

В 15 штатах смертная казнь для таких людей отменена. Верховный суд США должен вынести решение по этому вопросу в ближайшие месяцы”.

Понедельник, 18 июня 2001 г., 03:09 GMT 07:09 MCK Служба новостей Би-би-си 

Не очень понятно, почему психические отклонения преступника служат законным гуманистическим основанием для отказа применить к нему смертную казнь. Если у человека хватило психического здоровья совершить какое-нибудь злодеяние, то почему его нельзя казнить, как в подобных случаях казнят психически нормальных? Догадались же считать опьянение отягощающим вину обстоятельством (хотя алкоголизм также признают болезнью). Приходится признать, что США в этих вопросах проявляют редкостное для Цивилизованного мира здравомыслие (хотя и не последовательное, в разных штатах дело поставлено по-разному). Трудно сказать, чем эта “негуманность” вызвана. Европейцы считают, что причиной служит слабость американского государства (понимай, некоторая недоразвитость либерального тоталитаризма).

Причудливое сочетание либерального гуманизма с присущей англосаксам хтонической любовью к казням и суду Линча (цивилизованная форма которого – суд присяжных), замешанные на вере американцев во всесилие правильно подобранной технологии, дало наредкость причудливые результаты. В США казнят наиболее экзотическими способами – посредством электрического стула (трона) или смертельных инъекций.

До сих пор не могу взять в толк, как гуманистическая общественность приходит к выводу, что преступников все-таки надо ввергать в узилище, а не вручать ему почетную медаль за страдания от человеческой жестокости и бездушия, и с извинениями отпускать на волю. В либерально гуманистических построениях нет никаких предпосылок, чтобы незамедлительно не упразднить тюрьмы.

Пожизненное заключение считается достойной заменой смертной казни. В чем суть пожизненного заключения? Это отсроченное убийство, и убийство трусливое – дождаться, когда преступник умрет сам, и как бы общество не причем. Вообще, смысл тюремного заключений, если очистить его от сознательного мучительства, – временная смерть, иначе говоря, социальная смерть на время. Преступник должен содержаться в изоляции, общаться только с надзирателями или вечным (книгами, но не СМИ). Так тюрьмы и зоны перестанут быть криминальными университетами, рассадником уголовного духа, да и присуждаемые срока заключения в этом случае можно будет значительно сократить.

***

В заключение хочу сказать, что речь идет совсем не о том, что для поддержания социального здоровья обязательно регулярного кого-нибудь казнить смертию. Возможно, что годами никого казнить не придется вовсе, и слава богу. Но смертная казнь должна сохранятся в законодательстве, и сохраняться не как экзотический пережиток варварства, дань эмоциям охлоса, а практический правовой инструмент. Отказ государства от своего права смертной казни преступников есть бесчестное и опасное пренебрежение Власти своими обязанностями перед гражданами (предательство своего прямого долга), последствия такого рода гуманизации безусловно отвратительны.

/Пионер, июнь – август 2001г./

***

“Европейская цивилизация погибнет от сострадательности. (…)

Механизм гибели европейской цивилизации будет заключаться в параличе против всякого зла, всякого негодяйства, всякого злодеяния: и в конце времен злодеи разорвут мир. (…)

Так что собственно (погибнет) не от сострадательности, а от лжесострадательности… В каком-то изломе этого… Цивилизации гибнут от извращения основных добродетелей, стрежневых, “на роду написанных”, на которых “все тесто взошло”… (…) “Гуманность” (общества и литературы) и есть ледяная любовь…

Смотрите: ледяная сосулька играет на зимнем солнце и кажется алмазом.

Вот от этих “алмазов” и погибнет все…”

/В.В.Розанов “Опавшие листья”, Короб первый/


Norg-small BrK-small