[Nationalism.org] [Страница Пионера]

Тропой бескорыстной ненависти к России

“Мазохизм: извращение, которое заключается в причинении страданий себе, хотя для этого гораздо лучше подходят другие”. /Ж.А.Массон/

 

Некоторые имеют дерзость усомниться в бескорыстности любви русской Либеральной Интеллигенции к чеченским моджахедам, и даже дошли до такого цинизма, что совесть правозащитного движения самого Сергея Адамовича Ковалева за умственно неполноценного полудурка держат. Конечно, нельзя счесть эти наблюдения вовсе нелепыми. И Родину Их Мать не совсем уж задаром продают, и Сергей Адамович придурковат-с. И все же немало еще героев несущих в душе пламень подлинно самоотверженной интеллигентской ненависти к русскому народу. Устыдитесь же, маловеры!

Ниже восхитительная история, как провинциальный журналист Ю.Чугреев подарил одну из двух своих квартир первым встречным чеченцам. Как истинный русский интеллигент он скрыл свое имя, и в газетной заметке – правда, написанной им же - приписал благородный поступок выдуманному железнодорожнику Юрию Павловскому. Но слава все равно нашла героя, - а куда б она делась?

***

Небольшое отступление. Вот непростая жизненная задача: как, ненавидя и презирая кого-либо, попасть к нему же в духовные учителя, заставить заискивать перед собой, как носителем Высоких Идеалов, и при этом не прекращать ежечасно пакостить и плевать в лицо объекту своих гуманистических забот? Русская интеллигенция с блеском решила эту мудреную историческую задачу.

Интеллигентному человеку не следует прямо изъясняться намеченной жертве в ненависти, наоборот – надлежит … полюбить кого-либо, кто имярек ненавидит. Полюбить открыто и страстно. По самым благородным основаниям, разумеется. И, прежде всего, за нелюбовь к имярек. Дескать, безвинный страдалец никак не мог не возненавидеть такую гнусную скотину. Естественно, имярек не должен быть уж до такой степени безнадежно подлой гадиной, чтоб не суметь усовеститься и не оценить возвышенные идеалы нашего Интеллигента. Более того, объект интеллигентской травли должен проникнуться чувством Вины и стараться оправдаться перед своим Судией (интеллигенцией, то бишь). Догадайтесь, удастся ли это ему?

Систематически наблюдался следующий феномен: некоторые народы Российской империи по необъясняемым основаниям пользовались особенным сочувствием интеллигентов. Интересный вопрос, как интеллигенция делает свой выбор, по каким критериям? Коротко здесь ничего не объяснить. Отложим погружению в тему, напомним основные этапы славного пути.

Во второй половине 19 века русская интеллигенция больше прочих обитателей “тюрьмы народов” полюбила поляков и евреев. Оказалось, что поляки несут русским шляхетское католическое благородство, а евреи – удивительную мудрость (или что-то в этом роде). России пред лицом сих Цивилизованных народов предписывалось стыдиться своей нутряной дикости и всячески – ни с чем не считаясь – им угождать. В конце концов, на этом благородном ристалище симпатий русской интеллигенции по итогам Гражданской войны с большим отрывом победили евреи. Хотя поляки тоже делали что могли: в 1920 году таки ворвались в Россию и устроили неслабую резню. Традиционные симпатии к полякам, хотя впоследствии и утратили политическую актуальность, с трогательной преданностью сохранялись советской интеллигенцией: шестидесятниками Варшаву было установлено считать Восточноевропейским Парижем, а также позднее при первой же возможности был установлен культ Катыни.

Во времена Оттепели выбор пал на прибалтов и грузин. Евреи, конечно, по-прежнему оставались вне конкуренции, но для повседневной любви не подходили, ибо было не понятно, что они еще могли бы сделать для России (а объект любви должен занимать активную жизненную позицию). К тому же, верхи российской Интеллигенции по тем или иным основаниям были почти поголовно еврейскими, а публичное выражение национальных симпатий самим себе не гарантировало искомого морального отклика.

В советские времена Прибалтика из деревенского чухонского захолустья Европы в глазах отечественной интеллигенции волшебным образом преобразилась в передний край Западной культурности. И по сию пору прибалтийские режимы для либеральной интеллигенции являются примером Цивилизованного обращения с русскими свиньями.

Грузины доверия в полной мере не оправдали и довольно быстро сошли с дистанции (все-таки грузинская интеллигенция так и не сумела воспитать в себе и остальном народе настоящую нутряную ненависть к русским). Хотя саму Грузию, в конце концов, грузинской интеллигенции довести до кондиции удалось. С победы Гамсахурдиа и по сию пору можно любоваться, как выглядит режим, установленный интеллигенцией. Ныне Шеварднадзе изо всех сил старается проводить принципиальную антирусскую политику, жертвуя даже насущными интересами самой Грузии. Его усилия высоко ценит вся прогрессивная общественность и Запад, конечно.

К слову, обратное тоже верно. Самый простой путь заслужить вечное презрение либеральной интеллигенции – заявить о своих добрых чувствах и уважении к России. В этом, как известно, состоит главная непростительная вина Лукашенко (ни к кому из всех политических деятелей на пространстве бывшего СССР либеральная общественность не испытывает такого безусловного отвращения). Тотальная война интеллигенции против Батьки Луки происками Запада целиком не объясняется.

С Перестройкой открылся широкий выбор предметов интеллигентской любви и заботы среди Репрессированных народов. Искренность выражаемого им сочувствия не подлежит сомнению, ибо “незаконно репрессированным” был прощен даже энтузиазм соучастия в Холокосте, а это много стоит. То есть взаимность любви для Интеллигенции вовсе не обязательна. Ежели интеллигенция сталкивается с вопиющей неблагодарностью своего протеже по отношению к себе самой (что случается регулярно), то для нее это только лишнее свидетельство нестерпимости для благородной души русского деспотизма. Увы, распад СССР осиротил интеллигенцию. Но любовь зла, и пришлось полюбить мужественного ичкерийского моджахеда …

Следует иметь в виду, что интеллигентская любовь имеет для ее объекта огромное воспитательное значение. Невинная жертва русской дикости первоначально может даже и не знать, что она “жертва”, или что “невинная”. Во всяком случае, чеченцы или прибалты далеко не сразу прониклись этими идеями (евреи, те в свое время все поняли с полунамека). Шестидесятники настойчиво открывали глаза бесправным советским народам на нетерпимость для них “русского ига”, идейно поощряли “национальное возрождение”. А в конце 80-х дошло до того, что на какой-то момент столичные интеллигенты прямо возглавили “национально освободительную борьбу” в СССР (особенно на этом поприще отличилась Г.Старовойтова). Тогда же зародилась оригинальная идея возрождения Ингерманландии со столицей в С.-Петербурге (интеллигентнейший город, видимо, оттого неуклонно деградирует) и отделении ее от России… Мечту не удалось воплотить в жизнь не столько в силу полного отсутствия природных ингерманландцев, а, думаю, главным образом, из-за трудности правильного произношения самого этого национально-освободительного слова.

***

Глядя в телевизоре на сливки отечественной интеллигенции, публика привыкла, что Интеллигент, руководствуясь известным ему чувством всемирной исторической справедливости, всегда требует от России кому-нибудь чего-нибудь отдать (острова – Японии, трофейные культурные ценности – Германии, Северный Кавказ – Ичкерии, и т.п.), а личным имуществом поступаться отнюдь не склонен. И даже наоборот: чем больше удается от России оторвать, тем больше у Интеллигента личного достатка пребывает. Поэтому мотивы интеллигенствования зачастую рассматривают как исключительно своекорыстные. А это излишне поспешное обобщение.

Разве в одних деньгах дело? Деньги – грязь. И этой грязью враги и завистники опошляют Светлый Подвиг Властителей Дум. Взять недавний случай беспрецедентного прокурорского произвола. Была оглашена малая толика заработков Творческих Интеллигентов, от зари до зари батрачащих на НТВ. Цель возмутительного шантажа? Вот как объясняет последствия гласности в таком деликатном вопросе рафинированный литературный критик либерал А.Архангельский (“Бумеранг возвращается”, “Известия” от 29.12.2001г., стр.2):

“Активное меньшинство худосочного российского общества, призванное аккумулировать голос будущего, окончательно потеряет кредит доверия у пассивного большинства, маргинализуется. А значит, власть не обязана будет принимать его в расчет”.

Хитроумная российская власть замыслила выскользнуть из-под нравственного надзора “активного меньшинства” (кто не догадался, либеральной интеллигенции). Этого допустить никак нельзя! И столичная журналистика, в целом, мало уступающая коллегам из НТВ в размерах заработка и способах добывания хлеба насущного, призывается проявить солидарность. Не только классовую, этническую тоже. А.Архангельский:

В пятницу вечером по информационным агентствам пошли сообщения (причем со ссылкой на Генпрокуратуру) о заработках журналистов "Медиа-Моста" и прикормленных холдингом союзников из других изданий. Сами прокуроры заявляют, что "писаки", получавшие кредиты в придворном "мостовском" Имидж-банке, законов не нарушали; более того, любой экономически грамотный человек понимает, что кредиты эти им на руки скорее всего не выдавались, а были частью зарплатной схемы - тоже вполне узаконенной. Стало быть, единственная цель утечки материалов следствия - публичная дискредитация "писак". Кричат о свободе слова, а вон какие деньжищи загребают.

Первая мысль была: наследники тов. Вышинского сорвались с цепи. Власть, так и не научившаяся юридически переигрывать умных, коварных, изворотливых противников, некоторое время назад натравила на них погоновожатых. Натравить натравила, а привязать как следует не смогла. И вот теперь, гремя оборванной цепью, они носятся по государеву двору и кусают всех подряд. Что с ними делать - не знает никто. Даже те, кто давал когда-то команду "фас".

Но чем дольше размышляешь над происшедшим, тем явственнее проступает второй - и куда более неприятный - план. План содержания - и план операции.

Что нас ждет в ближайшее время? Скандальную новость охотно растиражируют желтые газеты, читаемые (и почитаемые) массами, тем малообеспеченным большинством, чьи мощные легкие так удобно использовать для надувания рейтингов. Реакцию этой публики просчитать нетрудно; какие там зарплаты-говноплаты, депозиты-мрепозиты, чего мудрить, просто жируют, сволочи. И почему-то у этих сволочей одинаково странно звучат фамилии. Бергеры там всякие, Дейчи...

Да, хорошо на такой погромный случай иметь русскоязычную фамилию Архангельский. Хотя, увы, теперь не так хорошо как прежде. На казус с Бородиным либеральная общественность отреагировала непроизвольным вскриком:

- Ведь он же русский! …

Америки, Швейцарии, Испании … тащат и не пускают в Цивилизованный мир, от Путина любой подлянки ожидать можно… И куды рафинированному либеральному интеллигенту податься? Не наша забота, вернемся к цитированию Архангельского:

“Как поступят "качественные" издания? Либо сдадут своих коллег, дистанцируются от них на всякий случай, - либо вступятся, попытаются объяснить читателям, что такое депозитарные расписки, какой процент от обозначенной суммы в реальности достанется депозитарному подписанту... И то, и другое неплохо, в первом случае работает старый принцип "разделяй и властвуй", во втором - наметится неизбежный расход между "немостовскими" журналистами и частью их читателей.

Во-первых, качественные издания читают деклассированные провинциальные интеллигенты, с их обостренным нравственным чувством и оскорбительно низкими доходами. Вступаться за людей, ставящих подпись под суммами в 70, 100, 150 тысяч долларов, - значит автоматически навлекать на себя подозрение в своекорыстии. В скрытых сверхдоходах, в подкупленности крупным бизнесом, в размене идеала свободы на звон золотых монет. А во-вторых, потом эти адвокатские всхлипы "качественных" журналистов можно будет язвительно воспроизвести в желтой прессе. И дискредитировать пишущее состояние в целом, отМОСТить ему за все гадости, которое оно писало, пишет и будет писать. О прокуратуре? Да в том-то и дело, что не только о ней. И даже не столько о ней”. …

И то правда, перейдем к нравственным чувствам и духовным подвигам “деклассированных провинциальных интеллигентов”.

Распространено мнение, что Истинный Интеллигент это такое не от мира сего существо, которое самоотверженно Всем Хочет Добра. Всем, т.е. и Злу. И злу даже в первую очередь, т.к. оно, понятно, самое несчастное. Наш случай! Ненависть к русским у русской интеллигенции рациональной признать трудно, однако исключительно иррациональной она тоже не является. Ошибка искать в действиях интеллигенции глубокие рациональные мотивы. Они, конечно, есть. Но довольно поверхностны. В основе отношения к миру лежит подсознательное стремление увидеть мучительную агонию русских, которые, кончаясь в страшных судорогах, единственно успевают осознать свою неискупимую Вину перед страдающим в душе Интеллигентом. У нас все “правозащитное движение” замешано на злобном комплексе неполноценности плюс извращенное тщеславие.

Определенно, упразднив “карательную психиатрию”, нашу интеллигенцию бесчеловечно лишили неотложной медицинской помощи.

***

Вернемся к нашему герою Ю.Чугрееву. Для известинского журналиста встреча с ним поистине “мистическая”. Эту радость, смешанную с изумлением, понять можно: казалось, за прошедший век бескомпромиссно самоотверженный вид русского интеллигента вовсе повывелся, и вдруг такая удача! Раньше подобный жертвенный тип был довольно распространен: над делом Бейлиса обрыдается, в царских сатрапов бомбу метнет… Ничего и никого для торжества всемирной Правды не жалели, Россию в первую очередь. Чистейшей души и кристального бескорыстия люди! Ни одна здравая мысль у них в голове не помещалась по принципиальным соображениям. Поэтому в ХХ веке суровая к дурням человеческая история, не склонная делать скидку на юродство, вышибала из них дурь вместе с мозгами. Многое и многих они за собой утянули… Впрочем, это все хорошо известно из русских хроник ХХ века.

Даже удивительно, что “Известия” не сочли нужным облагородить мотив “человеческого поступка” – ненависть к окружающим русским, желание уязвить их любым путем, претензия морально возвысится над презренным русским быдлом. Видимо, это считается естественной основой всякой гуманистической деятельности в России. Замечательная сценка первой встречи у железнодорожной кассы:

- … Стою на вокзале в очереди. Я вообще-то железнодорожник, но тут стою, потому что перед кассой - они.

Это так приходится понимать, что будь на месте лиц кавказской национальности лица русской национальности, Чугреев не задумываясь воспользовался своим правом взять билет без очереди. Впрочем, и до собственно чеченцев, их интересов и переживаний, ему дела нет – орудие одно. Возлюбив первых встречных чеченцев, наш герой представления о них имеет самые смутные:

- … Я все искал мясной отдел, где свинина. Думал, Спартак туда не пойдет, он же мусульманин, и я как-нибудь улизну.

А ведь товарищ имел полную возможность от очевидцев узнать о жизни в Ичкерии. Выясняется, что родственники его жены в свое время бежали из Грозного. Но делать подарки русским беженцам у Чугреева никакого желания не возникло. Мы вообще придерживаемся той душеспасительной версии, что с установлением режима Дудаева в Чечне восторжествовала трогательная дружба народов. Прознав о том, злой и завистливый к чужому счастью Федерал напал на мирный город Грозный, но мужественные ичкерийские джигиты, благородно жертвуя собой, вызвались оборонять беззащитное русское население… Правда, остается не вполне ясно, почему молодой чеченец, облагодетельствованный Чугреевым, выражает готовность вступить в русскую армию и воевать против “своих”, и кто такие “они”, которые ему в Чечне “жить не давали”. Бредит, наверное, заговаривается от перенесенных потрясений.

Не хочу настаивать, что любовь к русским и России есть чья-то обязанность. Сердцу не прикажешь, насильно мил не будешь. Допускаю, что жители села Хлебное Воронежской области – пример необратимой человеческой деградации. Но тогда едва ли можно признать хорошим делом, обречь жы-ыть среди этого русского отребья людей, хотя бы и чеченов.

Если, конечно, в глубине души не лелеять надежду, что чечены со временем перережут своих русских соседей…

***

/Пионер, январь 2001г./


“Известия” №6 (25844) от 17.01.2001, страница: 10.

Домом единым
Как русский подарил чеченцам свою квартиру. Просто так

Дмитрий СОКОЛОВ-МИТРИЧ, Константин ЗАВРАЖИН (фото)

Маленькое сообщение в воронежской газете "Молодой коммунар": "Железнодорожник станции Отрожка Воронежской области Юрий Павловский отдал собственную квартиру (у него их было две) чеченской семье. До этого целый год те жили в купе вагона в лагере для беженцев".

Не поверил. Версия первая - воронежец отказался от имущества под пытками. Вторая - квартира на самом деле была продана, дарение - схема ухода от налогов. Третья - хозяин жилья поссорился со своим потомством и решил оставить его без наследства. Но все оказалось совсем по-другому.

- Алло, это станция Отрожка? Будьте добры Юрия Павловского.

- Таких нет. Квартиру чеченцам подарил?! Да тут и чеченцев-то нет, слава Богу, а уж таких чудаков - тем более...

Нахожу автора сообщения. Журналист Юрий Чугреев. Работает в газете Юго-Восточной железной дороги "Вперед" и этому названию соответствует всем своим естеством. Друзья его рассказывают, что во время застолий Юрий не съедает ничего. Потому что все время говорит. За двадцать минут, проведенных мной в редакции этой газеты, он успел познакомить меня с двумя "потрясающими людьми" очно, четырьмя заочно и рассказал о том, как на днях ему удалось потрогать за хвост льва в цирке.

Почему я так подробно говорю о Чугрееве, станет ясно потом.

Узнав о моем звонке в Отрожку, Юра посмеялся: "Я этого персонажа засекретил. Мало ли что. Люди по-разному реагируют. Но завтра познакомитесь. Он сам из Отрожки, а квартира его бывшая в Новоусмановском районе, село Хлебное".

Хлебное - это километров сорок от Воронежа. Обозревая по дороге окрестности, Юра, конечно, не умолкал. И чем дальше, тем чаще он, стопроцентный русский, отпускал в сторону окружающей действительности реплики весьма русофобские. Действительность к критике располагала, но было как-то не по себе. Таксист наш всю дорогу кряхтел и ерзал. На въезде в Хлебное почему-то стоял указатель выезда, название было зачеркнуто красной чертой. "Опять русские... (слово не матерное, но язык не поворачивается) знак наоборот поставили, - прокомментировал Юра. - Ну что с ними делать?"

Вот дом - обычный, двухэтажный, трехподъездный. А вот и новые хозяева квартиры. Анзоровы - Аслан, его жена Молкан, десятилетняя дочь Розита и девятнадцатилетний сын Спартак. Сына вообще-то зовут Ахмет, но имя Спартак приклеилось еще в Грозном. Он не боялся выходить под бомбежки и даже с федералами умел разговаривать, вот и назвали.

- А где же главный? - шепотом спрашиваю Юру.

- Я вам потом объясню, - еще более тихим шепотом говорит мне коллега. - Он не смог... Не хочет... Потом, потом расскажу.

Похоронив в душе свой репортаж, вяло беседую с Асланом. В 89-м году пришел из армии, поступил во Владикавказский строительный техникум. Но недоучился: в 93-м начался осетино-ингушский конфликт. Поступил в Грозненский университет на филологический. Но тут - первая чеченская война. Ее он провел в Ингушетии, кочевал вместе с семьей по знакомым. В 96-м вернулись, открыли мини-пекарню. Только развернулись - опять война, опять Ингушетия, лагерь для беженцев. Год жили в вагоне, одно купе на четверых. Потом - направление в Воронеж. Ночи на вокзалах, дни - в бесплодных поисках жилья и работы. В какой-то момент улыбнулась удача: узнали, что в Воронежской области есть такой район - Верхнехавский, и возглавляет его чеченец. Уж он-то не откажет. Но он... отказал. "Я просто в шоке была, - вступает в разговор Молкан. - Испугался, наверное. А то подумают власти, что он тут собирает у себя диаспору, с должности снимут. И вот через несколько дней встречаем Юру, русского, который нас просто ошарашил". Молкан показывает в сторону комнаты, где Чугреев разговаривает то ли со Спартаком, то ли с Розитой. Слышу обрывок разговора: "Ну чего ты, русские же разные бывают, это хороший русский, это корреспондент..."

- Какого Юру? - спрашиваю, следуя глазами за ее жестом и начиная смутно догадываться.

- Как какого? Вы же с ним приехали. Сказал бы нам кто-нибудь год назад, что чеченец прогонит, а русский квартиру подарит, - не поверила бы.

Портрет Ю.Чугреева

***

Репортаж воскресает. Чугреев нехотя признается в содеянном:

- Я возвращался из Россоши, из командировки. Стою на вокзале в очереди. Я вообще-то железнодорожник, но тут стою, потому что перед кассой - они. ("Мы отчаялись, - перебивает Молкан. - И решили возвращаться на Кавказ".) Аслан говорит кассирше: "Четыре билета до Беслана". "Аслан, давай три, - сказала тогда ему Молкан, - я Розиту на руки возьму". "Аслан едет в Беслан" - у меня это тогда как-то в голове сложилось само собой. Может, с этого все и началось.

Через полчаса я их уже уговаривал сдать билеты. Они не верили (Молкан кивает: "Да, не верили"), подвох какой-то искали. Наконец уговорил. Решили ехать в Воронеж на автобусе: меньше вероятность на ментов нарваться. Но тут заколебался я: "Что-то не то делаю". Решил убежать. Мы со Спартаком пошли на рынок. Я все искал мясной отдел, где свинина. Думал, Спартак туда не пойдет, он же мусульманин, и я как-нибудь улизну. Но не получилось. И вот мы уже стоим у автобуса, и тут Спартак - наверное, угадал мои мысли - говорит такую фразу, после которой я уже не сомневался: "Мне, - говорит, - так хочется просто жы-ыть!" Это "жы-ыть!" все во мне перевернуло.

Приехали сюда, начались проблемы с милицией. Аслана вызвали на допрос: "Кто, зачем, откуда?" Я стоял за дверью, вдруг чувствую - надо зайти. Захожу - а там милиционер с топором стоит. "Руби, - говорю, - сначала меня, а потом брата". Он оцепенел: "Ты кто?" И тут я вдруг ни с того ни с сего говорю: "Клоун". Я когда-то действительно работал клоуном в цирке, но с чего это вдруг всплыло, не знаю. Однако сработало. Милиционер оказался выбит из колеи начисто. Он потом подошел ко мне и говорит: "Ты мусульманин, что ли?" - "Нет, - говорю, - православный". - "Нет, - говорит он мне, - это я православный". - "Нет, - говорю я ему, - это я православный".

- Но он не хотел бить меня топором, - перебивает Аслан. - Так просто, попугать.

Все это случилось в начале декабря. А три дня назад Анзоровы получили ордер. Юра из квартиры уже выписался. Чугреев помог Спартаку устроиться на единственное предприятие в поселке - конезавод с названием "Культура". Рабочий день конюха начинается в 5 утра и заканчивается в 7 вечера. Зарплата - 1 р. 39 копеек в день с головы. Под началом Спартака с напарником 30 лошадей, получается 20 рублей в день. Напарников за полтора месяца у него уже поменялось трое: увольняют по пьянке. Но выбирать не приходится. Из 760 жителей пьют почти все, кроме Спартака и Аслана. Молодежь дружит с наркотиками. Вообще прогулка по Хлебному меня шокировала. Сломанные заборы, прорванная канализация, брошенная техника, пацаны лет двенадцати курят траву у разрушенного ветлазарета. Я поймал себя на том, что в душе рождаются те же реплики, которые отпускал по дороге сюда Юра. Еще немного, и следующее поколение будет недееспособно. Люди здесь явно не хотят "жы-ыть".

Аслан пытается устроиться на автобазу водителем. Розита учится, уже есть русские подружки. Единственное, что может помешать карьере Спартака, - это армия. Но отношение у Анзоровых к армии здоровое: "Пусть станет мужчиной". "Спартак, а если в Чечню пошлют?" - "Пойду воевать". - "Со своими?" - "Так они мне тоже жить не давали".

Со Спартаком мы провели целый день. Ходили на конюшню, там есть лошадь по имени Диверсия. Не знаю, может быть, сдружились. По крайней мере, когда мы жали друг другу на прощание руки, я почувствовал, что мы оба подались вперед, чтобы обняться. Но почему-то остановились. Кто остановился первый - не помню.

А вечером я беседовал с женой Юры Натальей. У них два ребенка: одному пять лет, другому десять. "Как же вы их, - говорю, - без наследства оставили?" В ответ Наталья рассказала мне историю жены своего брата. Та русская, но когда-то жила в Грозном. Уехала оттуда еще до войны. А мать ее осталась. И когда начались бомбежки, она поехала за матерью. А обратно не пускают. Наши же русские солдаты не пускают. "Назад! - кричат, - или стреляем!" И точно так же ей тогда помогли какие-то незнакомые чеченцы (живы ли они?). Вывели, рискуя жизнью, какими-то своими тропами.

История Чугреевых и Анзоровых - мистическая. Один человеческий поступок через шесть лет аукнулся другим человеческим поступком. Иначе не бывает, если поступки человеческие.

Воронежская область

Облагодетельствованный чеченец


Norg-small BrK-small